Цитаты из книги Терапія

Надежда - это осколок в пятке. Пока он торчит там, тебе больно при каждом шаге. А если его вытащить, потечёт кровь, но через какое-то время всё заживёт и ты сможешь нормально ходить.

Четыре года, один месяц и два дня.

Надежда на что? Что она жива или что найдут ее труп?

Нет никаких старых ран. Они свежие. Вот уже четыре года.

«Большинство водителей ненавидят пробки, потому что им кажется, будто у них отнимают возможность выбора.»

Истории ничего не стоят, пока их не расскажут. (Благодарности)

Пациент с синдромом Мюнхгаузена причиняет себе вред, чтобы вызвать заботу окружающих. Этот человек знает, что, когда он болен, ему уделяют больше внимания.

Ищи не то, что есть, а то, чего не хватает!

Загадка - это пазл с заранее неизвестным количеством частей. И побеждает тот, кто соберёт всю мозаику.

Она казалась такой хрупкой! Ангел, нарисованный на японской шелковой бумаге.

Писание и чтение — эти процессы подразумевают одиночество и, следовательно, интимны.

Между знанием и догадкой лежат жизнь и смерть.

Все умны задним умом.

Это, пожалуй, самое тяжкое в шизофрении. Большинство галлюцинаций подчинены одной задаче — внушить больному, что он злое, никчемное, недостойное жизни существо. Нередко шизофреники слышат голоса, призывающие к самоубийству. И часто бедняги слушаются их.

Загадка — это пазл с заранее неизвестным количеством частей. И побеждает тот, кто соберет всю мозаику.

Я благодарен вам за чтение. У нас с вами много общего. Писание и чтение — эти процессы подразумевают одиночество и, следовательно, интимны. Вы подарили мне самое большое ваше сокровище — ваше время.

Я покажу тебе, где живет моя болезнь.

Hoffnung ist wie eine Glasscherbe im Fuß. Solange sie im Fleisch steckt, tut es weh bei jedem Schritt, den man geht. Doch wenn sie herausgezogen wird, blutet es zwar für eine kurze Zeit und es dauert eine Weile, bis alles verheilt ist, aber schließlich kann man weiterlaufen. Diesen Prozess nennt man auch Trauer.

Истории ничего не стоят, пока их кому-то не расскажут.

Забыть? — подумал Ларенц. — Моя проблема как раз в том, что я не могу забыть. Хотя больше всего на свете об этом мечтаю.