Стань своим в моем лесу

Но доверие — это не про защиту, не про лояльность, не про умение работать вместе. Оно начиналось там, где ты позволяешь другому заглянуть в то, что сам в себе ненавидишь

А затем пришла ещё более пугающая мысль: подсознание любого человека — место, где властвуют демоны.

Узкие дороги были покрыты слежавшимся песком, что поднимался облаками пыли за каждым колесом. Домики низкие, словно приросшие к земле, стены выгорели под солнцем, кое-где на заборах развевались лоскутки ткани.

Внутренняя хмарь наконец рассеялась, облака разгладились, исчезло давящее чувство тяжести. Ольхонское небо, бескрайнее, чистое, смывало с него следы прошлого. Он всё дольше стоял на улице, вдыхал терпкий запах сухой травы, напоённой солнцем. В груди становилось легче, теплее, хмель свободы кружил голову.

Она обхватила его лицо ладонями, наклонилась и поцеловала. Ожидала прикосновения к чему-то ледяному, чуждому, а то и вовсе падения в пустоту, как если бы он прошёл сквозь неё. Всё-таки он был духом. Но губы Юмана оказались тёплыми, от него пахло дымом, и сразу представилась печь, разожжённая в морозную ночь.

Только всё до омерзения прозаично — маргинальность, пьянство, разруха. Никакой тайны, кроме той, что давно сгнила под слоем палёного самогона.

В современном мире лучше опираться на что-то понадёжнее, чем духи и боги.

Батлай заказал точно такую же. Столик слегка покачивался на неровном асфальте, один металлический край был измазан соусом, крошки лаваша разбросаны по столешнице. Под ногами валялись обрывки салфеток и капустные листья, лениво раздуваемые ветром.

,,,глаза у него не ожидаемо карие, а светло-зелёные, почти прозрачные, как недозревший виноград.

Лидия не просто странная мертвечиха с сомнительными связями, она держит в рукаве целую колоду супергероев — и этот парень, судя по всему, не единственный её козырной туз.
— А Лидия не могла отправить тебя со мной сразу? — буркнул он. — Ты же как Джеки Чан с бубном.
Батлай скромно пригладил невидимый плащ на плечах и ухмыльнулся:
— Ну, во-первых, это ты так сказал. А во-вторых, представь себе — у людей тоже бывают дела.

Но потом его отвлёк телефонный звонок: домовой подавал заявление на свою хозяйку.
— Она меня задолбала! — возмущался дух. — Ну сколько можно ставить мне это проклятое блюдце с молоком?!
Матвей прижал трубку к уху, молча слушал, записывал, когда раздался отчаянный крик:
— Я уже столько раз её тапки прятал, кота шугал, сквозняки устраивал, ночами шумлю, а она никак не поймёт, что не перевариваю я молоко, НЕ-ПЕ-РЕ-ВА-РИ-ВА-Ю!