Если бы души людей были музыкой, то для одних потребовался бы большой орга́н, для других – рокот оркестра, а для третьих подошла бы утонченно-изысканная грусть одной скрипки. Кое-кого можно уподобить обычному фортепиано, разбитому, ненастроенному; иных – слабому писку грошового свистка; а рассказать историю моей жизни можно при помощи пары гвоздей в ржавой жестянке.