Коллекционер

Go away. You exhaust me. You’re like a sea of cotton wool.

That’s a nice tune, I said.
“Do you like it?”
Yes, I said.
“Then I don’t any more.”

“You need psychiatric treatment.”
The only treatment I need is you to treat me like a friend.

She was always criticizing my way of speaking. One day I remember she said, “You know what you do? You know how rain takes the colour out of everything? That’s what you do to the English language. You blur it every time you open your mouth.”

She said, “That air was wonderful. You can’t imagine. Even this air. It’s free. It’s everything I’m not.”

“I hate scientists,” she said. “I hate people who collect things, and classify things and give them names and then forget all about them. That’s what people are always doing in art. They call a painter an impressionist or a cubist or something and then they put him in a drawer and don’t see him as a living individual painter any more.

“Do you know anything about art?” she asked.
Nothing you’d call knowledge.
“I knew you didn’t. You wouldn’t imprison an innocent person if you did.”
I don’t see the connection, I said.

Stop thinking about class, she’d say. Like a rich man telling a poor man to stop thinking about money.

In my opinion a lot of people who may seem happy now would do what I did or similar things if they had the money and the time. I mean, to give way to what they pretend now they shouldn’t. Power corrupts, a teacher I had always said. And Money is Power.

There were even times I thought I would forget her. But forgetting’s not something you do, it happens to you. Only it didn’t happen to me.

Это было словно падение в бездну с края земли. Словно у земли вдруг образовался край.

Укрываешься за идеей "открытости", терпимости к современным подходам и течениям;забываешь о невероятно возросшем ускорении развития,изменении восприятий, о том, как быстро авангард превращается в art pompier - искусство воинствующей банальности.

Всего три слова. Я люблю вас. Они прозвучали так безнадежно. Будто он сказал: "Я более раком". Вот и вся сказка.

Он сидел на диване и обращался к моей спине: я смотрела в окно, не могла повернуться. Боялась, что разревусь.

Вы должны легко относиться к неудачам. В вашем-то возрасте.

Теперь я думаю, что могла бы любить его по-другому, так, как он хочет, чтобы его любили.

Какая польза от того, что я пощадил бы ваши чувства?

Оказывается, мне важно не только то, какой он сейчас, но - каким будет.

Мы говорили часами. Говорил он. Я слушала.