Цитаты из книги Морфий

За что ты гонишь меня, судьба?! Почему я не родился сто лет тому назад2? Или еще лучше: через сто лет. А еще лучше, если б я совсем не родился.

Глупо с площадной бранью обрушиваться на женщину за то, что она ушла!

Ах,черт возьми! Да почему,в конце концов,каждому своему действию я должен придумывать предлог? Ведь,действительно,это мучение,а не жизнь.

Чтение принесло свои плоды: в голове у меня все спуталось окончательно, и я мгновенно убедился, что я не понимаю ничего...

Убийство не свойственно нашей профессии. какой черт!.. Убийством я называю уничтожение человека с заранее обдуманным намерением, ну, на худой конец, с желанием его убить. Хирург с пистолетом в руке - это я понимаю.

"Необыкновенные приключения доктора"

Часа два в одиночестве я мучил себя и домучил до тех пор, что уж больше мои нервы не выдерживали созданных мною страхов.

Я счастлив на несколько часов. Впереди у меня сон. Надо мною луна и на ней венец. Ничто не страшно после укола.

Кокаин — сквернейший и коварнейший яд.

Чего мне бояться? Ничего. Я таскал горох из ушей мальчишек, я резал, резал, резал... Рука моя мужественна, не дрожит. Я видел всякие каверзы и научился понимать такие бабьи речи, которых никто не поймет. Я в них разбираюсь, как Шерлок Холмс в таинственных документах...

Я один, а больных-то тысячи...

«Хорошо было бы, если б бабок этих вообще на свете не было», – подумал я в тоскливом предчувствии опасности.

Прекрасно, что сказала, а то ведь я еще не был уверен, под наркозом ли делается операция! Да, конечно, под наркозом – как же иначе!

Других предостерегаю: будьте осторожны с белыми, растворимыми в 25 частях вода кристаллами. Я слишком им доверился, и они меня погубили.

Сегодня во время антракта на приеме, когда мы отдыхали и курили в аптеке, фельдшер, крутя порошки, рассказывал (почему-то со смехом), как одна фельдшерица, болея морфинизмом и не имея возможности достать морфий принимала по полрюмки опийной настойки. Я не знал, куда девать глаза во время этого мучительного рассказа. Что тут смешного? Мне он ненавистен. Что смешного в этом? Что?

Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью.

Кокаин – чёрт в склянке! При впрыскивании одного шприца двухпроцентного раствора почти мгновенно наступает состояние спокойствия, тотчас переходящее в восторг и блаженство. И это продолжается только одну, две минуты. И потом всё исчезает бесследно, как не было. Наступает боль, ужас, тьма.

«Замерзнешь ты, лекарь, и без морфия превосходнейшим образом, – помнится, отвечал мне сухой и здоровый голос, – ништо тебе…»

У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять,— способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость…