Цитаты из книги Дворянское гнездо

Подумаешь, сколько иностранных ... и бесполезных слов!

— ты в меланхолическом настроении сегодня, Евгений. — в самом деле? солнце меня, должно быть, распарило, да и малины нельзя так много есть.

Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним разверзнуться может, а он еще сам придумывает себе всякие неприятности, портит свою жизнь.

И я сжег все, чему поклонялся, поклонялся всему, что сжигал. (с) Лаврецкий

«Всякий человек сам себя воспитать должен.»

***

«Я ничьих мнений не разделяю; я имею свои.»

"Отцы и дети"

Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть.

Время летит иногда птицей, иногда ползёт червяком; но человеку бывает особенно хорошо тогда, когда он даже не замечает - скоро ли, тихо ли оно проходит.

Шубин отправился за ним, развалисто-грациозно переступая своими маленькими ножками. Берменьев двигался неуклюже, высоко поднимал по ходу плечи, вытягивал шею; а все-так он казался более джентльменом, сказали бы мы, если б это слово не было у нас так опошлено.

«- Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мной, - проговорил он с расстановкой, - тогда я изменю свое мнение о самом себе.»

- Как? Елена Антоновна, по-вашему, женщина? - Что же она по-вашему? - Барабан, помилуйте, обыкновенный барабан, вот по которому бьют палками...

Базаров лег поздно, и всю ночь его мучили беспорядочные сны... Одинцова кружилась перед ним, она же была его мать, за ней ходила кошечка с черными усиками, и эта кошечка была Фенечка а Павел Петрович представлялся ему большим лесом, с которым он все-таки должен был драться. Петр разбудил его в четыре часа он тотчас оделся и вышел с ним. Отцы и дети, XXIV

Вы знаете, на какую ножку немец хромает, знаете, что плохо у англичан и у французов, — и вам ваше жалкое знание в подспорье идёт, лень вашу постыдную, бездействие ваше гнусное оправдывает. Иной даже гордится тем, что я, мол, вот умница — лежу, а те, дураки, хлопочут.

А я тебе, за твою доброту, вот что скажу: попался тебе человек хороший, не ветреник, ты уже держись одного; крепче смерти держись. Уж быть, так быть, а не быть, видно, богу так угодно.

…Я не знаю, что со мною сегодня; голова моя путается, я готова упасть на колени и просить и умолять пощады. Не знаю, кто и как, но меня как будто убивают, и внутренно я кричу и возмущаюсь; я плачу и не могу молчать… Боже мой! боже мой! укроти во мне эти порывы! Ты один это можешь, все другое бессильно: ни мои ничтожные милостыни, ни занятия, ничего, ничего мне помочь не может.

Как жить без любви? а любить некого!

В чувстве человека, который знает и говорит, что он беден, должно быть что-то особенное, какое-то своего рода тщеславие.

Этот немой укор глубже всякого другого проникал в сердце

потом... так ты у меня сердце обеими руками и взял!

- Что вы делаете? - повторил он. - Я остаюсь здесь. - Как... надолго? - Не знаю, может быть, на весь день, на ночь, навсегда... не знаю.

- Елена Николаевна, - шепнул он ей на пороге, - вы топчете мсье Поля, вы безжалостно ходите по нем, а мсье Поль благословляет вас, и ваши ножки, и башмаки на ваших ножках, и подошвы ваших башмаков.