Вика

— И понимаешь, людям надо испытывать негативные эмоции. Без этого нельзя жить. Если кто-то из нас разобьет другому сердце, это больно, но нормально. Это опыт. Вика, всегда счастливым быть нельзя. И оберегать всех от этой боли тоже нельзя.

Его старая «Тойота» откуда-то из девяностых когда-то была неплохим автомобилем, но сейчас это ведро передвигалось не иначе, как чудом, с божьей помощью и на пердячем паре одновременно, потому что одного только чуда здесь будет мало.

— К тому же, неверных вариантов выбора нет. Что такое вообще верный вариант? Каждый из них приведет к чему-то хорошему и чему-то плохому. Каждый принесет тебе долю счастья и горя. Мир так устроен. Захочешь видеть плохое — будешь видеть плохое. Найдешь подтверждение плохому.

— Вик… — И как же теперь ей стыдно. — У меня всё настолько плохо, да?

В одиночестве, конечно, комфортно - никто не сможет нагадить в душу и разбить сердце. Но очень уж тоскливо.

– Мишаня, у тебя есть сиги? – Начал как обычно один из них, низкорослый пузатый хрен с проплешиной посреди головы.
– Вы моих не будете. – Внезапно, опять же, для самого себя, но совершенно спокойно ответил Миша.
– Почему? Чё, крепкие, что ли?
– Нет. – Он продолжал преспокойно ждать, пока автомат сделает ему кофе.
– А чего тогда?
– Я вам не дам просто.

А хотелось подольше посидеть в ком-то, подумать его мозгами, почувствовать эмоции на себе, ощутить наконец-то этих людей внутри, как они вообще.

И Миша в полной мере познал, что случается с теми, кто испытывает дикую ломку от недостатка дофамина. Вся прежняя жизнь свалилась на него за одну секунду, ощущение лёгкости пропало, уступив той самой апатии из вчерашнего дня. Да так, что ему захотелось резко утопиться в канале во второй раз. И даже мир вокруг будто бы побледнел.