Цитаты из книги Пять мгновений любви

Музыка заглушает собственные мысли.

— Я обязательно буду счастливой, но иногда надо и погрустить.

Это мгновение искрилось, "звенело", ощущалось так ясно и отчетливо, будто она познала всю суть жизни. И жизнь эта была вот здесь: в маленькой квартирке, с посудой в раковине, одеялом на двоих и поеданием выпечки ночью. Когда кажется, что никаких запретов не существует, границы стерты, есть только здесь и сейчас, и рядом находится нужный человек.

И это, наверное, самое ужасное — ощущать, что тебе в одиночестве комфортнее чем с кем-либо. Но потом это одиночество начинает сжирать изнутри, и кажется, что ты предан своим единственным другом

Музыка. Музыка всегда была для него сокровенным. По ночам он работал диджеем в клубе, на концертах подбирал песни для выступлений, но они были для всех. То, что он слушал наедине с собой, было глубоко личным. Слова, наложенные на мелодию, могли рассказать о человеке, раскрыть его душу, мысли. И вот Ярослава приоткрыла себя, и то, что позволила увидеть, было прекрасным.

- Дай наушник.

- Зачем?

-На ухо повешу. Что за тупой вопрос? Хочу с тобой послушать.

Юра протянул ей тонкий проводок и включил песню группы «Кино». Яра заулыбалась, закрыла глаза и погрузилась в сон. Лунный свет озарял безмятежное лицо, а блики от платья, которое она повесила на стул, смешно падали на носик. Рука свесилась с кровати в нескольких сантиметрах от его головы, и он понял, что она спит.

Одним словом, общих разговоров с людьми вокруг не было. Если бы только кто-нибудь заговорил про ее любимый сериал или сообщил, что уже прочел все новинки МИФа, она бы с жаром включилась в диалог. Кто-нибудь

– Пообещай, что не обидишь ее.

– Я буду ее беречь, – он протянул ей мизинец.

– Разве это одно и то же?

– В жизни вообще никого нельзя обижать. А вот беречь… беречь надо только самое дорогое. Я буду ее беречь.

«Заглянуть в глаза своему страху совсем не страшно, страшно не попробовать».

Они удалялись друг от друга и не могли знать, что у судьбы есть свои сюрпризы.

Он не раздевал ее глазами, а именно любовался, отчего раздеться захотелось самой.

Наверное, самое ужасное - ощущать, что тебе в одиночестве комфортнее чем с кем-либо. Но потом это одиночество начинает сдирать изнутри, и кажется, что ты предан своим единственным другом.

– А какая я? – Она подалась вперед, заглядывая в два бездонных омута, стараясь отыскать там себя.

Он видел ее разную: веселую, красивую, забавную, плачущую и громко смеющуюся, танцующую, сердитую, заботливую, спящую, сильную и слабую. И понимал, что, если не она, то никто ему и не нужен.

В жизни вообще никого нельзя обижать. А вот беречь... беречь надо только самое дорогое. Я буду ее беречь.

Нужен такой человек, который будет зажигать звезды в нас самих, заставлять жить и чувствовать эту жизнь, который будет заставлять смеяться и верить в лучшее, когда все рушится к чертям.

Тараканы в голове собрались в кружочек и задумчиво растирали виски. Один наконец выдал мысль – рассказать Стасу немедленно. Второй возразил, что это не ее секрет и не ее жизнь. Третий предложил потрясающую, как тогда казалось, идею – решить не самой, а посоветоваться с человеком, которому точно так же, как и ей, было не все равно

Вот так она и растаяла, как видение, среди лестничного пролета между номерами и столовой, оставив за собой лишь приятный запах кокоса и тепло в душе.

Юра разглядывал каждую ее черту, старался отложить в памяти. Казалось, что через мгновение она просто растворится в воздухе, словно видение. А он впервые за долгое время мог сказать, что эту ночь прожил и прочувствовал. Утром ему хотелось проснуться, окунуться в новый день и узнать, что же ему еще преподнесет жизнь.