– Мы с моими родителями не общаемся, – признаюсь я тихо.
– Что? – в его голосе искреннее недоумение. – Я бы отдал всё, чтобы увидеть своих снова. А твои живы, но вы не общаетесь?
– Это сложные отношения, Джейсон.
Он качает головой, и в сгущающихся сумерках я вижу, как напрягаются его плечи.
– Всё можно исправить, пока люди живы. Потом будет поздно.
– Не зная сути легко говорить, – я обхватываю колени руками, чувствуя, как холодеет вечерний воздух пустыни.
– Нет, Одри, – его голос становится настойчивым, в нём слышится непривычная для Джейсона жесткость. – Ты не понимаешь. Ты можешь просто позвонить им. Прямо сейчас.
Я бросаю взгляд на телефон, небрежно брошенный на плоский красноватый камень. В голове проносятся десятки болезненных воспоминаний.
– Это не так просто, как тебе кажется, – я обхватываю плечи руками, защищаясь от вечерней прохлады пустыни. – Ты не знаешь всего.
– Это намного проще, чем ты думаешь, – его голос смягчается, становится глубже. – Поймёшь это только тогда, когда уже никогда не сможешь им позвонить.