Цитаты из книги Белый клык

Тишина проникала в самые глубокие извилины мозга, выжимая из него, как сок из винограда, все ложные страсти и восторги, всякую склонность к самовозвеличению; она давила так, пока люди сами не начинали считать себя ограниченными и маленькими, ничтожными крупинками и мошками, затерявшимися со своей жалкой мудростью и близоруким знанием в вечной игре слепых стихийных сил.

Если бы волчонок мог мыслить по-человечески, он представил бы себе жизнь в виде ненасытного аппетита, а весь мир в виде места, в котором сосредоточено множество таких аппетитов, пожираемых и пожирающих беспорядочно и слепо, жестоко и безрассудно, в хаосе прожорливости и кровопролития, которым управляет простая случайность — безжалостная, беспорядочная и бесконечная.

Он оправдывал своё существование, выполняя высшее назначение жизни, потому что жизнь достигает своих вершин в те минуты, когда все ее силы устремляются на осуществление поставленных целей.

Цель жизни - добыча. Сущность жизни - добыча. Жизнь питается жизнью. Всё живое в мире делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. И закон этот говорил: ешь, или съедят тебя самого.

Сам того не ощущая, волчонок жил в эти минуты полной жизнью. Он выполнял предназначенную ему роль, делал то дело, для которого был рождён, — убивал добычу и дрался, прежде чем убить её. Он оправдывал своё существование, выполняя высшее назначение жизни, потому что жизнь достигает своих вершин в те минуты, когда все её силы устремляются на осуществление поставленных перед ней целей.

Целью жизни было мясо. Сама жизнь была мясом. Жизнь питалась жизнью. Все живущие делились на тех, кто ел, и тех, кого ели. Значит, закон гласил:есть или быть съеденным.

Долг был выше страха...

...Если он разрешал всевозможные вольности своему хозяину, то это отнюдь не значило, что он, наподобие простой собаки, способен расточать свою любовь всем и каждому: он отдал свое сердце целиком одному человеку и не желал разменивать ни себя, ни своей любви.

Он передал свою судьбу в чужие руки, но зато освободился от ответственности, которую налагает самостоятельная жизнь. Одно уж это являлось некоторой компенсацией за утраченную свободу, ибо всегда легче опираться на другого, чем полагаться только на самого себя.

Не имея возможности властвовать над себе подобными, он отыгрывался на низших созданиях и вымещал на них свою злобу.

Кошмарный город исчез. Городской шум больше не тревожил его ушей

- Да ворчи же теперь, черт возьми, ворчи!

Хватка в борьбе была все, и этой хватки он держался.

Готовилось что-то необыкновенное. Он ждал.

- Вы меня извините, мистер Скотт, но, ей-богу, в вас сидят по крайней мере семнадцать дураков, и каждый орудует на свой лад.

Постоянное одиночество выработало в нем сдержанность. Его угрюмый нрав был результатом долголетнего опыта.

Побежденные соперники, как и история любви, красной кровью написанная на снегу, были забыты.

Он оправдывал свое существование, выполняя высшее назначение жиз­ни, потому что жизнь достигает своих вершин в те минуты, когда все ее силы устремляются на осуществле­ние поставленных перед ней целей.