— Он все еще не очнулся? – напрягся Муан.
— Нет, он приходил в себя, а затем вновь решил поспать.
— Ах вот как. – Лицо Муана из выражения «я так тревожусь за его самочувствие» тут же трансформировалось в «я тут извожусь от беспокойства, а он просто мирно отдыхает?!». Продолжая цепочку умозаключений, явственно отражающихся на физиономии старейшины, следом можно было прочитать «не порядок, надо это исправить!», и он решительно вошел в комнату.

Если уж даже прославленный мастер меча Муан им попался, значит заклинатели этой секты довольно сильны. (Знал бы он, как глупо на самом деле попался прославленный мастер Муан – помер бы со смеху. Или, во всяком случае, еще очень, очень долго ему бы это припоминал.)

- Моей гордости ничего не станет, если я склонюсь перед цветочком. Это лучше, чем срывать его для удовлетворения сиюминутной прихоти.

Шиан с подозрением покосился на Тельга Веана, тот, в свою очередь, с подозрением покосился на него.

Не суди слишком категорично. Люди внушаемы, особенно дети, особенно, когда все вокруг едины в своем мнении. Мало кто даже задумается о том, что следовало бы составить собственное мнение. Это не значит, что они плохие люди, просто глупые.

- Никчемный из меня человек, если я не смогу месяц побыть наедине сам с собой, - заметил Шен, глядя на далекие горные пики.

«Эта философия «переменчивости чувств» надежно укоренилась в сознании Шена, и он часто прибегал к ней, чтобы обесценить лестные слова, услышанные в свой адрес. Эти мысли сдерживали его и не «давали просто принять чужие чувства и наслаждаться ими. В глубине души он не переставал думать, что любой неверный шаг заставит все измениться: симпатия обратится отторжением, интерес — безразличием, а вместо восхищения придет презрение.»

Это походило на столкновение пессимиста и оптимиста. Хотя сам Шен всегда приписывал себя к реалистам, просто реальность – штука не особо веселая.

Не вини себя в том, что не хочешь умирать!

Судьба – это не что-то, подвластное воле одного человека. Думаешь, все так просто можно изменить? Человек может пойти другой дорогой, узнав, что впереди поджидают разбойники, но потеряет кошель из-за лопнувшей веревки, если ему суждено было лишиться сбережений! Все, что в наших силах – это поступать по совести, но то, что от нас не зависит, мы не можем изменить.

— Будем решать проблемы по мере их поступления… - пробормотал Шен, чувствуя, что эта фраза станет его девизом на ближайшие дни.

Это показалось тревожным звоночком. Дело ведь не может быть в том, что Шен просто свихнулся и его галлюцинации получили возможность переговариваться между собой? Звучало до того логично, что его пробрала дрожь.

— То есть ты – живой – можешь так рисковать, а я – бестелесный призрак – даже на это не способен? Я не буду больше молча наблюдать за всеми безумствами, что ты творишь!

Шао Жуаньсу, который за это время успел сперва придумать, что потребует у Шена за спасение, а затем – что предложит ему, только бы он ушел с миром, сейчас вздохнул с облегчением.