Мальчик быстро разобрался, что к чему, и придумал выход, который, должно быть удовлетворил вас обоих.

Тактильные ощущения будто смещали фокус и позволяли эмоциям не дойти до своего пика.

Этот момент - мой, и никто не смеет его отнять.

Я хотела, чтобы он не останавливался, мне нужно было, чтобы он продолжал.

Если Каандор не убьёт его сейчас, то, я придушу Стаса позднее собственными руками просто потому, что нельзя быть таким идиотом!

Уж лучше разнести несколько зеркал и стен в душевой кабине, чем поддаться искушению, цена которого слишком велика.

... чем больше сопротивляешься зверю, тем сильнее он хочет взять вверх.

Стать убийцей перед выпускным едва ли можно назвать пределом мечтаний.

Мы все в конечном счёте оплачиваем счета, выставленные жизнью за наши грехи.

Университет требует самодисциплины

" Иногда жизнь дарит тебе такие подарки, которые потом не знаешь, как вернуть."

– Заткнись.
Папа резко обернулся ко мне, полный невысказанного возмущения, и я поспешно постаралась объясниться:
– Нет-нет, я не тебе.
Костя мельком посмотрел в зеркало заднего вида, хотя прекрасно знал, что дух ему не покажется.
– Что, опять паясничает?
– Угу.
– Хоть кто-то сегодня в хорошем настроении, – ухмыльнулся отец.

Страницы романов уносили меня далеко за границы реальности, позволяя получить хоть краткосрочную, но все же передышку от проблем.

Стас удрученно вздохнул:
– Когда ты уже перестанешь запрещать себе жить?
– Когда буду уверена, что не угрожаю жизни других, – парировала я.
– Так никогда не будет. Ты всегда будешь опаснее и ловчее смертных, но это не твоя слабость. Это – твоя сила. Сила, благодаря которой ты можешь их защищать.

Все это время он читал меня, как открытую книгу у полки в магазине, и самым ужасным было то, что я прекрасно знала: сколько бы он ни листал страницу за страницей, моя история останется покоиться среди других, ведь она – иного жанра.

Стоило мне захлопнуть дверь, как машина тронулась.
– Эй! – возмущенно воскликнула я. – Я даже не успела пристегнуться!
Стас отмахнулся от меня, глядя на дорогу и ища, где развернуться.
– Как будто ремень тебе очень нужен. – Довольный, он улыбнулся так, что на щеках проступили знакомые ямочки. – Нет ни одного оборотня, который бы умер в автокатастрофе, а вампира и подавно.

Он – мой личный сорт аконита. И чтобы спасти себя, лучшее, что я могла сделать, – это растягивать дистанцию между нами на сотни километров.

Иногда все, что человеку нужно, – это чтобы в него поверил кто-то еще.

– А что есть любовь? Не что иное, как страх перед одиночеством. А я никогда больше не буду одинок. У любви есть свой срок, а вот ненависть… ненависть сердце способно пронести сквозь века.

Удивительно, как многое человек готов рассказать, думая, что этого никто не увидит.