Шрам

Я горжусь тем, чего мы достигли.
Но я бы сжег всё это снова при первой же угрозе потерять её.

Она — мое прошлое, настоящее и будущее. Она — единственное, что я вижу.

— Ты веришь в Бога? — бормочет он, глядя вниз на гашиш.
Я кладу руки в карманы и наклоняю голову.
— Верю.
— Ты почти не посещаешь мессу, — он смотрит на меня из-под бровей.
— Есть разница между верой и слепым поклонением, Майкл. Одно строит чувство собственного достоинства, а другое лишает его.

— Я собираюсь поцеловать Вас, — говорю я ей.
— Почему? — шепчет она.
— Потому что, ma petite menteuse, при мысли о том, что я не поцелую Вас, я хочу умереть.

Никогда не думай, что ты знаешь о силе чего-то из-за того, как оно выглядит.

— Вы называете меня красивой? — шепчет она, ее глаза расширены, когда она смотрит в мою сторону.
— Я говорю, что Вы можете свести мужчину с ума. Заставить его разрушить мир только для того, чтобы увидеть Вашу улыбку.

Мы — одна и та же страна, но мы — разные миры.

И звезды светят не так ярко, когда смотришь на них в одиночестве.

Женщинам не оказывают такого же уважения, как мужчинам, как будто то, что у меня между ног, имеет какое-то отношение к тому, как работает мой мозг или к моей способности обрабатывать информацию.

Он смотрит так, будто может заглянуть в самые темные уголки моей души. А может, это просто его тьма тянется и пытается найти самые черные части моей души.

Жизнь — это видимость, сир, и ради видимости мы должны делать то, что должно быть сделано.