Джек Ричер: Враг

Я снова купил завтрак на улице Сен-Доминик, и мы, все трое, съели его, запивая на французский манер большими кружками кофе.

Улица Месье ле Пренс пересекает бульвар Сен-Жермен и бульвар Сен-Мишель. Наверное, это самая парижская улица во всем Париже. Узкая, невероятно разная, немного потрепанная, шумная, с высокими оштукатуренными фасадами домов. «Полидор» – знаменитый старый ресторан. Когда туда заходишь, возникает ощущение, что там бывали самые удивительные люди – гурманы, шпионы, странники, копы и грабители.

Тоска по мертвым – это часть жизни.

Женам и матерям военных приходится несладко. Некоторым удается справиться с трудностями, другим – нет.

Прошло два года со смерти отца, и, как и у большинства людей, этот двухлетний этап стал поворотным.

– Джо, – сказала мать. – И Ричер.
Она всегда звала меня по фамилии. Никто не помнил почему. Возможно, началось с того, что я сам себя так называл в детстве. И у нее это вошло в привычку, как бывает среди близких людей.

– Работа – это работа, – сказал я. – Я не слишком разборчив.

– Но даже если тебя не уволят, захочешь ли ты заниматься такой работой? Все станет второсортным.

Даже если в армии останется два человека, один из них будет военным полицейским.

– У нас всегда будут враги.
– Без вопросов, – согласился он. – Но уже совсем другие враги. У них не будет десяти тысяч танков, размещенных в Германии.

– В армии будет сокращение, Джек. Ты должен это понимать. Они не станут содержать миллионную армию, учитывая, что их главный враг начал разваливаться на части.
– Он еще не развалился.
– Но это непременно произойдет. В течение года. Горбачев долго не продержится. Коммунисты предпримут последнюю попытку захватить власть, но у них ничего не выйдет. И тогда реформаторы вернутся, уже навсегда. Возможно, это будет Ельцин. Он вполне нормальный.

Если ты что-то знаешь, то это уже навсегда.

Я улыбнулся ему в ответ. Слева направо в верхнем ряду у меня Серебряная звезда, медаль «За отличную службу в Вооруженных силах», орден Доблестного легиона. Во втором ряду красовались Солдатская медаль, Бронзовая звезда и «Пурпурное сердце».

Думаю, он единственный на земле человек, который любит кофе так же, как я. Он начал пить кофе, когда ему исполнилось шесть лет. И я тут же последовал его примеру. Мне было четыре. С тех пор мы с кофе не расстаемся. Нужда братьев Ричер в кофеине такова, что героиновая зависимость выглядит по сравнению с ней детскими игрушками.

– Мне нужно слетать в Париж, – сказал я.
– В Париж, который в Техасе? – спросила она. – Или в Париж в Кентукки? Или в Теннесси?
– В Париж, который во Франции, – сказал я.

Прошедший год в Германии имел огромное значение. Разрушена Стена. Через сорок пять лет мы все-таки победили.

Гражданские законы о необоснованном обыске и конфискации, об ордерах и достаточных основаниях теряют свою силу у ворот военной базы.

– Вы можете представить себе жизнь за пределами армии?
– А такая жизнь существует?

– Я родился в Берлине. В те времена из больницы выписывали через семь дней, так что я начал служить в армии, когда мне исполнилась неделя. Я рос на самых разных базах, кажется, побывал на всех, какие у нас только есть. Затем отправился в Уэст-Пойнт. Я продолжаю оставаться военным. И буду им всегда.

– Он был высокомерным. Служил в бронетанковых войсках. Танк «Абрамс» – лучшая игрушка армии. Эти ребята знают, что они правят миром.