Нефритовый огонь твоих снов

— Жизни в новых воплощениях подобно цветам лотосов: появляются и увядают, но существуют лишь благодаря своему корню

— Уши услышат, но сердце не поймёт, милая. Только самостоятельно вспомнив, ты сможешь принять и сделать опять правильный выбор, — с последними словами гостья мило улыбнулась.

— Если мне когда-нибудь понравится женщина, я убью её собственными руками, чтобы не допустить потерю здравомыслия, — язвительно одернул помощника Цзинь Лао.
— Простите, Владыка.

— Наставник, историю возникновения мира я хорошо знаю, — немного обиженно произнес юноша.
— И ты веришь в это?
— Разумеется! Это же все знают.
— А откуда это все знают?

— Зачем переживать о низшем мире? Даже если все души там погибнут, появятся новые. Цикл жизни никогда не остановится, — не унимался Ю Шэн.

— Теперь я понимаю, почему демонов все так ненавидят: вы не знаете, что такое пощада, — тихо произнесла она, закрывая уставшие глаза и проглатывая слёзы.

— Моя репутация? — Юй Шуан опять усмехнулся. — Разве сможет её что-то испортить?
— На белом одеянии заметно даже маленькое пятнышко, Ваше Величество! — настаивал старейшина, предвидя последствия такого шага.

«Самонаказание — всегда самое суровое испытание».

«Негативные эмоции — неотъемлемая часть этого мира».

«Любовь — это чепуха для дешёвых историй».

«Хоть тысячи лет пройдут, пробегут словно волны морские, моя любовь к тебе будет скалой — нерушимой».

«Если мне когда-нибудь понравится женщина, я убью её собственными руками, чтобы не допустить потерю здравомыслия».

«Мир достигается через войну!».

— В тебе всё же начали просыпаться чувства, — улыбнулась ей старшая.
— Зачем же они нужны, если мне от них «грустно»? — спросила младшая.
— Для того, чтобы понимать, в чём отличие существования от небытия. Без чувств мы бы не смогли определить разницу.

— А для чего существует этот мир? Зачем нам его создавать?
— У существования нет причин, милая. Это просто великая случайность и огромный дар.

Их любовь была вымученной, выстраданной, но настоящей. И такой она останется в вечной памяти частиц света, записанных на священных свитках.

В любой из следующих жизней я найду тебя. Сквозь тысячу судеб я найду тебя. Где бы ты ни была, найду тебя…

Даже если мой дух рассеется, я смешаюсь с воздухом, чтобы быть тем, без чего ты не сможешь жить. Я никогда не отпущу тебя и никому не отдам.

— Не отпущу тебя, пока ты всё не вспомнишь, даже не думай. Если мне потребуется предать огню весь мир ради этого, я спалю его дотла.

Чэнь Лу молчала, теребя ткань подола. Лицо залилось краской.

Иероглифы, появляющиеся в ночной тиши, никогда не должны были быть кем-нибудь прочитаны.

Ей всего лишь хотелось чёрной тушью испачкать белую бумагу, точно так же, как болью было запятнано её чистое сердце.