Круг ветра

Монах склонил голову, подумав тревожно об ушах и глазах императора: ему уже известно прозвище. Все разместились на низких сиденьях и богато украшенных циновках. Монаха усадили справа от императора на небольшом возвышении, так, чтобы его лицо, хотя бы в профиль, видели все, — но прежде всего Сын Неба. В установившейся тишине зазвучал голос монаха и мгновенно отделился от него. Махакайя вдруг начал видеть свой голос. Он мерцал и переливался и напоминал ту птицу в изумрудном и оранжевом одеянии из перьев, с острым нацеленным дротиком клюва — нацеленным на смысл. Махакайя созерцал свой голос-птицу. Птица повисла над его обритой головой, трепеща крыльями и полетела к императору в сиреневом халате с крошечными золотыми звездами, сделала круг над его головой и затем воспарила, видимая всем, но ее никто, кроме монаха и не замечал, взоры собравшихся были устремлены на Махакайю и императора.

Только обретя понимание всего и достигнув состояния Будды…

«Но и это — слова, — вдруг подумал монах. — И я снова в плену слов. И меня снова манит иллюзия найти такое слово, или два слова, или больше — которые даруют свободу, за которые можно ухватиться, как за ноги птиц, взлетающих после отдыха с болотца. Пусть это будут вообще бессмысленные звуки. Такие же бессмысленные, как голоса птиц. Может, только таким звучаниям это и дано. И разве не это — спасительные слова — я надеюсь отыскать в привезенных книгах?»

Но почему-то на предельные вопросы Будда предпочитал молчание.

в твоей черепной коробке есть полость, в которой должно появляться яркое свечение при сосредоточении на мысли о Творце. И затем возникает озарение и наступает всеведение. Если пустота твоей черепной коробки остается темной и ничем не заполненной, то значит, что ты еще не достиг нужной ступени. Ишвара не может быть увиден с помощью представления об Ишваре. Этого мало. Есть четыре йогина. Первый — тот, кто избрал лучший образ жизни. Второй — тот, кто находится на сладостной ступени, третий — наделенный светом мудрости, четвертый — вышедший за пределы.