Одесские рассказы

Тишина, горькая тишина, поражающая иногда детей в несчастье, истребила вдруг границу между моим телом и никуда не двигавшейся землей.

/История моей голубятни/

Никто в мире не чувствует новых вещей сильнее, чем дети. Дети содрогаются от этого запаха, как собака от заячьего следа, и испытывают безумие, которое потом, когда мы становимся взрослыми, называется вдохновением.

/История моей голубятни/

Одесса очень скверный город. Это всем известно.

— Пей, артист, — сказал Аба, подходя ко мне, — пей эту воду, которая поможет тебе, как мертвому кадило…

Новая метла чисто метет

Слушайте ушами.

Нафтула был в Одессе такое же городское имущество, как памятник дюку де Ришелье.

и они сели на лавочку у ворот, и рядом с ними сел Семен, сын дворника Анисима, человек семи лет.

Из уважения к учености его и безумию Загурский брал с нас по рублю за урок. Да и возился он со мною, боясь деда, потому что возиться было не с чем. Звуки ползли с моей скрипки, как железные опилки. Меня самого эти звуки резали по сердцу, но отец не отставал.

Король говорит мало, и он говорит вежливо. Это пугает людей так сильно, что они никогда его не переспрашивают. Я пошел со двора, пустился идти по Госпитальной, завернул на Стеновую, потом остановился, чтобы рассмотреть Бенины слова. Я попробовал их на ощупь и на вес, я подержал их между моими передними зубами и увидел, что это совсем не те слова, которые мне нужны.

Возьмите с собой мои слова, Цудечкис, и начинайте идти.

...я иду принять касторку, чтобы мне было что принесть на твою могилу...

« — Чего тебе не хватает?.. Молодость не беда, с годами пройдет… Тебе не хватает чувства природы.»

«Трубки линкольнского мастера дышали поэзией. В каждую из них была уложена мысль, капля вечности. В их мундштуке светился желтый глазок, футляры были выложены атласом. Я старался представить себе, как живёт в старой Англии Мэтью Троттибэрн, последний мастер трубок, противящийся ходу вещей.
   — Мы не можем не согласиться с тем, джентльмены, что детей надо делать собственноручно…»

« — Верите ли вы в бога? — спросил он Нафтулу.
— Пусть в бога верит тот, кто выиграл двести тысяч, — ответил старик.
— Вас не удивил приход гражданки Брутман в поздний час, в дождь, с новорождённым на руках?..
— Я удивляюсь, — сказал Нафтула, — когда человек делает что-нибудь по-человечески, а когда он делает сумасшедшие штуки — я не удивляюсь…

Ответы эти не удовлетворили прокурора.»

«Он был рыж, Нафтула, как первый рыжий человек на земле.»

«..мера скорби велика для десятилетнего человека.»

«..но об этом не стоит рассказывать, потому что любовь и ревность десятилетних мальчиков во всем похожи на любовь и ревность взрослых мужчин.»

«Она не сводила с него глаз, потому что не видела мужа полтора года, но я ужасался её взгляда, отворачивался и трепетал. Я видел в них удивительную постыдную жизнь всех людей на земле, я хотел заснуть необыкновенным сном, чтобы мне забыть об этой жизни, превосходящей мечты.»