– У тебя депрессия, Майло?

Я кивнул:

– Да.

– Хорошо, – сказал он. – Теперь посиди с этим. Прекрати бороться.

Я взглянул вверх, перебирая пальцы:

– Что вы имеете в виду?

– Ты спросил меня, как пережить потерю человека, и я ответил, что ты этого не переживёшь. Это надо прожить. Это означает, что вместо того, чтобы сражаться с монстром, надо сесть рядом с ним. Пригласить его присоединиться к тебе на чай. Ты скорбишь, плачешь, кричишь, но ты не борешься с этим. Ты не борешься. Ты тонешь в нём на какое-то время. Позволяешь эмоциям взять верх. Не скрываешь свои чувства. Копаешь их глубже. Нужно продолжать идти, потому что твой любимый человек не хочет, чтобы ты останавливался. Единственное, что страшнее, чем чувствовать все чувства разом, – это вообще ничего не чувствовать. Поверь мне. Я знаю.

– А что, если горя станет слишком много? Что, если я не смогу выбраться из воды?

– Не волнуйся, – спокойно сказал Эрик. – У тебя вырастут жабры.

«Не переживай. Проживай».

– Послушай, малыш. Ты не спрашивал моего совета, но я стар, и это то, что делают пожилые люди. Мы пережили столько дерьма, что знаем о нем многое. Итак, слушай сюда. Я знаю, что сегодня ты слышал обо всех этих удивительных вещах, которые могут делать люди. Бегать марафоны, открывать магазины, становиться супергероями и тратить время на прочую ерунду. Но позволь мне кое-что тебе сказать. Тебе не обязательно делать что-то подобное, ясно? Ты можешь просто быть собой. И если ты какой-то засранец, которому нравится только сидеть на крыльце и злить людей, что ж, этого тоже достаточно. Нам не обязательно обладать какой-то историей успеха, чтобы говорить другим: «Видишь? Я не хуже тебя! Я тоже могу это делать!» Потому что ты не хуже других. Ты человек, ты целостный, и тебе нечего доказывать. Если хочешь злиться, то злись столько, сколько хочешь, ладно?

Как будто мама знала, что мне нужна воодушевляющая речь специально для меня, поэтому послала Генри.

– Спасибо, Генри, я ценю это.

– Генри прав, – сказал Бобби, присоединяясь к его словам. – Но ты всегда можешь быть и Сорвиголовой. Возможности для нас безграничны.

– Как вы это сделали? – спросил я дрожащим и робким голосом. – Как вы пережили потерю жены?

Брови Эрика сдвинулись. Он потёр правой рукой затылок и на мгновение задумался над моим вопросом.

– Это не переживаешь, – начал он. – Это проживаешь.

Я поднял бровь, сбитый с толку ответом, а он продолжил:

– Ты погружаешься в горе, чувствуешь давление и начинаешь тонуть в печали. Люди говорят, что нужно что-то сделать и вернуться в мир, но я думаю, что это чушь. Нельзя преодолеть горе. Иногда исцеление приходит благодаря допущению тьмы.

– Допущению тьмы?

– Да. Думай о горе как о звере. Сильное большое животное, которое, как тебе кажется, нужно победить. Ты борешься с ним, толкаешь и тянешь, чтобы попытаться восстановить нормальную жизнь. Потому что это самая запутанная часть, верно? Все остальные вокруг тебя будут двигаться намного быстрее. Они будут улыбаться, вспоминая об умершем, а ты будешь сдерживать слёзы. Они вернутся к повседневной жизни, как будто ушедшего человека никогда не было рядом. Они могут сделать это так легко, потому что прошедший мимо человек не был их человеком. Человек, который ушёл, был твоим. Это были удары твоего сердца, и такое ощущение, будто их у тебя украли. Ты злишься и злишься из-за того, что все вокруг тебя могут двигаться дальше, а ты продолжаешь тонуть. Тогда ты пытаешься вести себя как они и бороться с горем. Ты сопротивляешься этому. Ты пинаешь, кричишь, бьёшь, дерёшься, пока, лишившись сил, не окажешься в депрессии.

«Да».

«Так и есть…»