Цитаты из книги Велнесс

Люди среднего возраста постоянно испытывают чувство, которое с точки зрения статистики эквивалентно тому, как если бы кто-то из близких недавно умер.

Любовь иногда непостоянна, почему бывает так, что она проходит. Потому что это субстанция. А субстанции имеют свойство заканчиваться.

Можно надеяться, что мы с вами на одной волне, но, скажу откровенно, надежда – это не стратегия.

– Мы будем жить вот здесь, – сказал он, указывая на пустоту, которую предстояло занять их квартире, и добавляя в свой тон благоговейного восторга, чтобы придать моменту торжественность. – Здесь будет расти Тоби.

Элизабет прищурилась и нахмурила лоб.

– Я думала, там, – сказала она, указывая на совершенно другую точку в небе.

Потому что сердце, Элизабет, надо приводить в порядок точно так же, как приводишь в порядок дом. Собери все ненужное, поблагодари за то, что оно сослужило свою службу, и выбрось.

Оказывается, у нее гипермобильность суставов, и она может выгибать пальцы в разные стороны, как ведьма.

Она приехала в Чикаго с намерением самозабвенно раствориться в оживленной богемной тусовке: пить с поэтами и спать с художниками. (Или наоборот, не принципиально.)

У боли должен быть какой-то смысл. Верно же? Я считаю, что боль — это своего рода система сигнализации. Если ты потянул мышцу спины, боль сообщает, что нужно дать спине отдохнуть, чтобы не травмировать ее еще больше.

... победы, которые приходится держать в секрете, не воспринимаются как настоящие. Когда победами нельзя поделиться с другими, они ощущаются как новые поражения.

— Я думаю, ты ее еще удивишь, — продолжала Эвелин. — Я думаю, ты всех удивишь. Они просто обалдеют.

Джек заулыбался. Он почувствовал, как к лицу прилила краска, а в груди появилась какая-то легкость, которая казалась почти невыносимой, потому что от этого ему хотелось смеяться и плакать одновременно.

Удивительно, но с появлением Эвелин маленький домик не становился тесным, а наоборот, казался даже больше, как будто за время ее пребывания разрасталсяи обзаводился еще несколькими комнатами.

Холод пробирается в обувь и остается там на весь вечер.

Он щурится, чтобы разглядеть обложки книг и альбомов, и на следующий день бежит в публичную библиотеку, чтобы прочитать всех авторов, которые не дают ей спать, и послушать все симфонии, которые она постоянно ставит на повтор.