Мимоза. Литературный сборник

— Погляди, как красива магнолия в лунном свете, — мама говорила ласково, а ты чувствовала тепло её души, и полуулыбку, что всегда сияла на милом и добром лице. — Это реликтовое растение. Одно из самых древних на планете. Тогда ещё не было пчёл, и цветы магнолии, возможно, опыляли жуки. Ровесница динозавров!

А он ждал. И верил, что ни скорые ветра, ни дожди, ни туманы не сумеют сломить его трепетное сердце, а молочная кровь так и будет стучать в листья, в стебли и в головы, поднимаясь от самых корней и наполняя живительной силой. Так и ждал, на том и стоял.

— Королева моя, оглянись по сторонам! Как волшебно! Прав сквер, у каждого свой путь! Доверься провидению! Я здесь не для того, чтобы тебя забрать, а для того, чтобы отвлечь от самолюбования. Неважно, что происходит вокруг, важно лишь то, как ты на это реагируешь. Как реагируешь, так и живёшь.

Надо сказать, Лилия-бикә была редкой красавицей. Бабушка говорила, что даже отец, глядя на неё, всё приговаривал: «Машаллах!» Отец прятал её от людского взгляда, чтобы не подвергнуть сглазу, но всё равно молва ходила о прекрасной Лилии...

Когда Лидия открыла глаза, то сначала огляделась в растерянности. Зал, залитый солнцем, был заставлен вазами с её любимыми чайными розами. И Лидия, вдохнув восхитительный аромат, посмотрела на мужа и сказала с улыбкой:
— Санечка, столько красоты... Спасибо, милый.

Белая дымка вокруг оказалась вовсе не дымкой, а полем белых ромашек, которые так любила её мать, оно простиралось, пока видел глаз. Мелодия ветра и хрустальных колокольчиков стала ближе и наполняла воздух каким-то волшебством. Женщина наклонилась и сорвала ромашку, потом ещё одну, и ещё. Так они шли в хрустальном перезвоне, он, заложив руки за спину, она — срывая ромашки.

Каких цветов только не было в той стеклянной вазе, и, что самое интересное, все они выглядели роскошно! И розы, и пионы, и фуксии, и подсолнух, который от тяжести выпал из букета и склонился головой к мраморному столу. Но особенно хорош был тюльпан по центру — белый с розовыми, местами почти фиолетовыми прожилками.

Крысы бегут с тонущего корабля. Им не важно то, что придется долго плыть или то, что они так и не доплывут до суши. Они просто спасаются. Инстинкт побуждает их сделать всё для этого. Они хватаются, цепляются за всё, вгрызаются зубами, лишь бы выжить. И им не важно, что, спасая себя, они топят других.

— Так вот, — продолжал рассказчик, — многие считают, что русалками только утопленницы становятся. Но так не всегда бывает. Иногда появляются они от большой любви между ними и другими живыми существами: лешими, лесовиками, водяными. И характеры у них тоже разные бывают, как прям у людей, — дед громко хихикнул, как будто вспомнил что-то. — Бывает, улыбается, ласкается, а потом как огреет кочергой!

Одна из бабушкиных подружек, кажется, это была соседка из такого же домика напротив, пила чай из блюдца, шумно дула на него и громко причмокивала.
— Раньше-то все так пили, потому что были кружки люминиевые или стеклянные стаканы. Держать-то их горячо, вот и дули на блюдечки да сахарок вприкуску, у кого зубы остались. А сейчас-то вареньице прям во рту тает, кстати, Розочка, очень вкусное и летом пахнет.

– Уверяю вас, дорогой купец первой гильдии, что ваше сообщество, назовём его по-старинке Человечеством, пока что не готово к встрече с теми, кто обогнал его, скажем… Тысяч на пятьсот лет вперёд в своём развитии.

«Неужели духи тоже празднуют “Сити-го-сан”?» — подумал самурай.
Тем временем торжество на заливном лугу подходило к завершению. Вот уже малышки превратились в белоснежных птиц и взмыли в поднебесье. А за ними и девушки. Лишь одна бисёдзё что-то искала в траве, а старшие женщины поторапливали её да журили за несобранность.