Цитаты из книги Jerusalem

С точки зрения Стадса, она просто забила обрез дробью смыслов и пальнула в стену в надежде, что в узоре пулевых отверстий что-то да проглянет.

Йе йони винное порошлое, её кладнищенское будушье и её «зджойс-и-слючас», вселяё Моллинты - вместих, всереё суверемена - на стоящие и длительные. Эона - сабинение сочаний, умного-томная «Лючия» слов сей слов вей жестью в тереблёте, с ипзацами и порагрехфами, с особоль-личным заключением; озорхватанные странницы с тисканными обложными - мозайто всё ещё сценым костяшком, хотеё частон бросально гени пропадя.

Жизнь - в бесконечной петле, и ее сознание целую вечность заново посещает одни и те же случаи и каждый раз сталкивается с ними как впервые. Человеческое существование - грандиозное повторение. Ничто не умирает и не исчезает, и каждый выброшенный презерватив, каждая мятая бутылочная пробка в каждой подворотне так же бессмертны, как Шамбала или Олимп.

Ее личность - долгоиграющий радиоспектакль, который транслируется главным образом ради ее собственного удовольствия, что, впрочем, можно сказать о многих, подозревает она.

Альма не понимает, чего тут переживать. Она убеждена, что никому и не нужна свобода воли, пока есть ее жизнеспособная иллюзия, чтобы не сойти с ума.

«Если вы прочтете только одну книгу в жизни, то выбирайте эту».

Теперь это важная торговая точка: здесь кормили клиентов, которые привлекали девушек, которые приводили сутенеров, которые толкали наркотики, которые порождали оружие, которое убивало детей, которые жили в доме, который построил крэк.

Судя по глазам и как он шел, каэца, будто он обосрался, но куда деваться, мученичество - оно такое, а?

Давно прошли те времена, когда, мол, за Бога, короля и отечество. Терь мы поумнели.

Ты лучше бросай свой бильярд и давай дальше пляши на кончике иглы. Никакой тебе жестокости и всегда есть оправдание носить бальное платье.

Оказывается, только когда люди умирают, как только что умер Майкл, они вырываются из оков янтаря и всплывают, плескаясь и отплевываясь, через холодец часов.

Просто люди смотрят такой сериал - и он хорошо снят, хорошо написан, там хорошо и смешно играют, кто же спорит, - но он с юмором примиряет с тем, с чем нельзя примиряться. Это же ненормально, что люди вынуждены жить вот так. Ненормально, что у нас вообще в языке есть выражение «неблагополучный район».

Хотя чувство юмора ситкома славилось чернотой, он сомневался, что это так уж чернее воспоминаний о том, как он умер в три года.

Альма, уже тогда полуслепая, пригляделась к злосчастному муравью, который лишился целого измерения.

Всего раз откажись жрать поданное говно - и власть предержащие приложат все силы, чтобы следующие восемьсот лет у тебя на столе дымилась свежая двойная добавка.

Мик заварил чашку чая и опустился на софу, закурив сигарету, тревожно ощущая зыбкость окружающей нормальности.

Что же творилось у нее в голове, если на выходе оно звучало так лихорадочно, так пробирало до сердца? Что же она чувствовала, если от мелодии ее чувств хотелось спрятаться и сердце уходило в пятки?