Цитаты из книги Граф Монте-Кристо. Том 1

"Сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под тёплым дуновением надежды, оно резко сжимается от холода действительности..."

Пословица говорит, что надежду никогда не следует терять.

У стен есть уши, но нет языка

Никто так не падок на даровые ложи, как миллионеры.

Я предупреждаю своих слуг только один раз; вы предупреждены, ступайте!

Существует пословица, что рыжие люди либо очень хороши, либо очень дурны; к несчастью, пословица эта вполне оправдалась на Бенедетто, и с самого своего детства  он проявлял одни только дурные наклонности.

— Честное слово, меня бросает в дрожь, — сказал Дантес , — неужели мир населён только тиграми и крокодилами ?

Право. газеты становятся день ото дня скучнее.

Как вы могли жить, не видев Парижа? Это невероятно!

Я вообразил, что у меня вышла ссора, которая привела к дуэли, и мне хотелось показать этим разбойникам, что хотя во всех странах мира дерутся на дуэли, но только одни французы дерутся смеясь.

Цирюльник с удивлением посмотрел на этого длинноволосого человека с густой черной бородой, похожего на тициановский портрет. В то время еще не носили длинных волос и бороды; ныне цирюльник удивился бы только, что человек, одаренный от природы таким превосходным украшением, отказывается от него.

Неизвестность – все-таки надежда.

Дорогой друг, никогда не следует быть исключением. Если живёшь среди сумасшедших, надо и самому научиться быть безумным; каждую минуту может встретиться какой-нибудь сумасброд, у которого будет столько же оснований ссориться со мной, как у вас с Бошаном, и из-за невесть какой нелепости он вызовет меня, или пошлёт секундантов, или оскорбит меня публично; такого сумасброда мне поневоле придётся убить.

Ваша жизнь так еще коротка, что не может заключать в себе важных событий. 

... больше всего пугает стариков, когда смерть на минуту отходит от них, чтобы поразить другого старика.

Дантес говорил, чтобы слышать собственный голос; он пробовал говорить в одиночестве, но тогда ему становилось страшно. 

Приехал новый комендант; ему показалось скучно запоминать арестантов по именам; он велел представить себе только их номера. Эта страшная гостиница состояла из пятидесяти комнат; постояльцев начали обозначать номерами, и несчастный юноша лишился имени Эдмон и фамилии Дантес — он стал номером тридцать четвертым. 

Дантес прошёл через все муки, какие только переживают узники, забытые в тюрьме.
Он начал с гордости, которую порождает надежда и сознание своей невинности; потом он стал сомневаться в своей невиновности, что до известной степени подтверждало теорию коменданта о сумасшествии; наконец, он упал с высоты своей гордыни, он стал умолять- ещё не бога, но людей; бог- последнее прибежище. Человек в горе должен бы прежде всего обращаться к богу, но он делает это, только утратив все иные надежды.

Данглар понял, какой удар он нанёс Дантесу, когда узнал о возвращении Наполеона во Францию; донос его попал в цель, и, как все люди, обладающие известной одаренностью к преступлению и умереннными способностями в обыденной жизни, он назвал это странное совпадение "волею провидения".

Но сердце женщины так уж создано, что, как бы ни было оно иссушено предрассудками и требованиями этикета, в нем всегда остаётся плодоносный и живой уголок, - тот, в котором бог заключил материнскую любовь.