Смерть сплетницы

- Мы точно такие же, как все другие люди, - резонно замети Хэмиш. - Совсем как монпансье. Бываем всех видов и цветов, а некоторые из нас - страшная гадость.

На склонах гор полыхали лилово-розовые заросли вереска, в воздушных потоках над головой парил сокол.

Как заведено во многих кельтских семьях, само собой подразумевалось, что старший сын останется холостяком до тех пор, как следующий по порядку брат или сестра не сможет обеспечивать себя самостоятельно.

Над головой, в светло-голубом небе, парил сарыч. Розовато-фиолетовый вереск любовался своим отражением на зеркальной глади озера. Тёмная торфяная вода плясала под ногами, пока Элис мечтательно бродила по красно-золотой отмели, искрящейся и переливающейся, точно колчедан.

В такой прекрасный вечер хорошо быть живой, — сказал Хэмиш. — Просто подумай об этом.

Наверное, она переждет еще день, а потом вернется домой. Возместят ли ей стоимость обучения? Робкая душа Элис трепетала от одной только мысли попросить деньги назад. Ведь так поступают только самые простолюдины. Мистер Паттерсон-Джеймс постоянно употреблял в адрес окружающих этот термин.

Закатное солнце догорало за горами, придавая им вид плоских картонных декораций. Воздух был насыщен ароматами тимьяна, шалфея и сосен.

...иных из нас надёжно уберегают от плотских грехов возраст и внешность.

Лёгкий полупрозрачный туман окутывал всё кругом, осыпал жемчужной росой высокие травы и дикий тимьян, стелился по смятому шёлку залива, вился вокруг сучковатых корявых сосен, последних остатков каледонских лесов. Элис шла по траве, и колокольчики вокруг подрагивали, а белки с любопытством посматривали на неё, прежде чем взбежать вверх по дереву.

Спотыкаясь, она двинулась к берегу. И вдруг вода вокруг вспыхнула золотом. На торфяной, чуть красноватой поверхности озера заиграли золотые искры. Элис обернулась к западу. По небу стремительно разливалась яркая синева, на фоне которой отчётливо чернели горы - высокие, древние, допотопные, с ломаными, изуродованными хребтами. Кругом пламенели бескрайние заросли вереска, а на обвисшую шляпу Элис светило солнце.