Кохання (Twisted #1)

– Каково это? – прошептала я.
Какая ироничная встреча: я – девушка, которая почти ничего не помнит, и Алекс – мужчина, который помнит все.
– У тебя перед глазами словно проигрывается кино про твою жизнь, – тихо сказал он. – Иногда это драма. Иногда – фильм ужасов.

Люди с фотографической памятью запоминают детали увиденной картины. Люди с гипертимезией помнят почти всю собственную жизнь. Каждый разговор, каждую деталь, каждую эмоцию, хотят они того или нет.

– Но ни одной фотографии.
– А зачем мне фотографии?
– Для воспоминаний, – ответила я, словно объясняя простейшее понятие маленькому ребенку. – Чтобы помнить людей и события.
– Для этого мне фотографии не нужны. Воспоминания хранятся здесь, – Алекс постучал себя по лбу.
– Любые воспоминания тускнеют. Фотографии – нет.

– Хочешь зайти?
Видимо, это сон. Иначе никак. Потому что в реальной жизни у меня было меньше шансов получить от Алекса Волкова приглашение зайти в гости, чем решить в уме квадратное уравнение.
Я себя ущипнула. Ой. Ладно, не сон. Просто невероятно сюрреалистичная встреча.
Возможно, настоящего Алекса похитили по дороге домой инопланетяне, подменив его более милым, вежливым двойником.

– Спасибо.
Я моргнула. Потом еще раз. Алекс Волков меня поблагодарил? Я ожидала, что он возьмет печенье и захлопнет дверь прямо у меня перед носом. За всю жизнь он ни разу не сказал мне спасибо.
Возможно, кроме того раза, когда я передала ему за ужином пюре, но я была пьяна и помню тот случай смутно.

– Просто забери чертово печенье. Можешь его съесть или выкинуть, или скормить своей змее Нагайне, как пожелаешь.
Он ухмыльнулся.
– Ты только что сравнила меня с Волан-де-Мортом?
– Что? Нет! – Возможно.

– Надень футболку. Пожалуйста.
– И оставить Джей Эр без утренней услады для глаз? – ухмыльнулся Джош. – Я не настолько жесток.
Не одна я думала, что Джулс похожа на Джессику Рэббит, – Джош постоянно называл ее инициалами персонажа, что бесконечно ее бесило. С другой стороны, ее бесили любые действия Джоша.
Джулс подняла голову и бросила сердитый взгляд.
– Пожалуйста. В спортзале я видала и получше. Послушай Аву и надень футболку, пока я не лишилась вчерашнего ужина.

– Я как раз хотел это обсудить. Мой отъезд, – пояснил он.
– Только давай без сентиментальностей. Если ты купил нам браслеты дружбы, я пас.
– Иди на фиг, приятель, – рассмеялся он. – Я не стану покупать твоей жопе украшения, даже если ты заплатишь.

Сильному полу не помешало бы повысить стандарты и поменьше думать содержимым штанов.

– Ты хоть когда-нибудь улыбаешься? – спросила я, заглядывая в коробку и проверяя, не перепутали ли они заказ. Нет. Одна «Смерть от шоколада», и как раз вовремя. – Иногда помогает при твоем состоянии.
– Каком состоянии? – скучающе спросил Алекс.
– При котором ты выглядишь так, будто кол проглотил.
Я уже назвала его засранцем, что изменит еще одно оскорбление?
Возможно, мне показалось, но уголки его губ слегка дернулись, прежде чем он отрешенно ответил:
– Нет. Состояние хроническое.

Однажды ты сказала, меня ждет нечто прекрасное, то, что возродит мою веру в жизнь. И я это нашел. Это ты.

Ты веришь в людей, и это сила, а не слабость

– Потому что я люблю ее! – Я хлопнул ладонями по столешнице. – Ну что, счастлива? Я так сильно ее люблю, что скорее откажусь от нее, чем причиню ей боль. Но если ты думаешь, что я отпущу ее в чужую страну в одиночестве и без защиты, подумай еще. А теперь рассказывай про чертов рейс.

Если нужно описать Алекса Волкова, в голове возникает длинный перечень слов. Холодный. Красивый. Безжалостный. Гений.

«Терпеливый» туда не входило. Даже в первую тысячу.

Но должна признать, несколько недель спустя я была готова добавить его в список, потому что он с исключительным терпением занимался со мной визуализациями и медитациями для подготовки к первому настоящему занятию плаванием.

– Дорогая, я могу заполучить тебя по щелчку пальцев, и мне не придется платить ни единого пенни.

Есть два способа угрожать людям: атаковать непосредственно их или атаковать дорогих им людей. Я не брезговал ни одним.

- Ты понимаешь, что это наши первые совместные фотографии? Если ты не повесишь их в гостиной, я обижусь.
- Даже не знаю. Ты не слишком вписываешься в интерьер.

- Алекс, работа стоит сорок тысяч долларов.

-Правда? Черт.

- Уверена, мы можем...

- Я-то думал, она дорогая.

Каждый чего-то боится; это делает нас людьми. А Алекс Волков — при всем его самоконтроле, всей его власти — оставался человеком, и это восхищало, пугало и разрывало сердце на части.