Под знаком незаконнорожденных

закат ушел, побросав в беспорядке багровые останки дня

- А я сегодня чувствую себя чересчур.

• Чересчур что? - спросил он, хлопнув дверцей буфета.
• А просто чересчур. Везде чересчур.

Гнетущее чувство нарастало в нем: он пуст и никогда больше не напишет книги, он слишком стар, чтобы, наклонясь, перестроить мир, распавшийся, когда она умерла.

Люди созданы, чтобы жить вместе, чтобы обделывать друг с другом дела, беседовать, петь вместе песни, встречаться в клубах и в лавках, на перекрестках, — а по воскресеньям — в церквях и на стадионах, — а не сидеть в одиночку и думать опасные мысли.

Он был из тех людей, которых любишь не за какой-то блестящий талант .., но потому, что каждая проведенная с ним минута приходится ровно впору твоим жизненным меркам. Есть дружбы, подобные циркам, водопадам, библиотекам; есть и иные,
сравним их со старым халатом.
... эти скучные части слагались в замечательно уютное и гармоничное целое... он был надежен, как окованный сталью дубовый сундук

Человек, никогда не принадлежавший к масонской ложе или к землячеству, клубу, союзу и тому подобному, — это опасный и ненормальный человек. Конечно, некоторые организации были из рук вон плохи, их теперь запретили, и все-таки человеку лучше принадлежать к политически ошибочной организации, чем не принадлежать ни к какой вообще.

Итальянистый попрошайка в картинных лохмотьях, малость перемудривший, проделав особенно жалостную дыру там, где ее обыкновенно ни у кого не бывает, — в донышке своей ожидающей шляпы, — стоял, старательно сотрясаясь от малярии, под фонарем парадного подъезда. Три медяка упали один за другим и продолжали падение.

Круг между тем потягивал свой коньяк и нежно нянчил стакан.