- Женщине следует быть кроткой и милой... не слышала?

• Слышала. Но жизнь такова, что кротких и милых хоронят первыми.

- Зима.

• Осень еще.
• Меня так зовут... а это вон, у машины, видишь? Это Бекшеев Алексей Павлович. Князь.
• Не. Не похожий.
• Почему это?
• Так... князья важные. Мордатые...
• Это он просто болеет. А выздоровеет, так сразу морду и отъест. Прослежу.

- Наверняка, святая. Что? Есть поверье, что если тело облить святой водой, то некромант не сможет призвать душу. Меня и самого время от времени омывают.

• Зачем?
• Чтобы изгнать тьму и разрушить проклятья. Понятия не имею, какие проклятья. Я никого не проклинаю. Это запрещено и уголовно наказуемо... но людям не объяснишь.

- Так чего полез-то?

• Как-то подумалось... ты утопишься. Бекшеев расстроится. И Одинцов тоже расстроится... и будут, расстроенные, мне жизнь портить, причем с использованием, как понимаю, всех своих возможностей.

Матушка полагает женитьбу - весьма ответственным... мероприятием. Шагом.
Зима фыркнула и проворчала:

• Поэтому ей ни я, ни твоя Ольга не нравятся? Недостаточно ответственно шагал.

- И в качестве кого мы поедем?

• Гости. Тебе давно в отпуск надобно бы. Здоровье там поправить на свежем воздухе.

• Знаешь… всякий раз, когда я пытаюсь поправить здоровье на свежем воздухе, меня пытаются убить, - произнес он доверительно. – Поэтому, наверное, но какое-то вот складывается личное предубеждение против этого свежего воздуха.

— ... И от нее ушел муж.
— Какой кошмар, — Зима сунула кусок ветчины в рот. – И дальше что?
— Ничего. Она до сих пор одна.
— Как и вы.
— Мой муж не ушел, а умер.
— Это, конечно, его оправдывает… 

- Змеиною водой она тоже промышляла?

• Чем? Так... не знаю... - жандарм явно растерялся. - Может и промышляла... змеиные зубы у ней были. И еще кости тоже, она девкам продавала... чешую опять же...

... знаешь, я думал, вот война закончится и всё станет иначе. Люди будут жить в мире и согласии, в любви к ближнему... что война-то их изменила, заставила осознать, увидеть... понять... а на деле ни хрена она не изменила и не заставила. Они о ней, если так, уже и забыли. Особенно те, кто помоложе. А ещё десяток лет и вовсе...

... безумие очень любит улыбки. У него их множество. И за каждой своя история.
Нынешняя - душевной боли.
Душу тоже можно ломать, как и кости. И зарастает она, затягивается, только следы никуда не исчезают. И старые кости ноют на перемену погоды, а эти... душевные переломы, они же почти как кости.
И тоже ноют.
Только не разглядеть ни их, ни боль эту.

Мама только и твердит, что замуж пора, что мужа нужно выбрать толкового. И пихает своих знакомых. А они старые и кривые.

• А вам охота молодого и прямого?
• Любви охота! Чтоб как в книге! Увидела и пропала. И внутрях все перевернулось!

Бабка-то ворчала, что толку от этое учебы. Что бабе надо замуж и детей рожать. А мамка, она нет. Так и заявила, что медицинская сестра - это вам не коровам сиськи дергать!
Сказано было весьма вдохновенно.

Говорила, что время было такое... идеалов. Что ей хотелось менять мир к лучшему, а отец требовал, чтобы она вышла замуж и рожала детей. Столкновение старого и нового, идей и реальности. Она даже к революционерам одно время примкнуть пыталась.

• Не вышло?
• Скажем так... целители - люди своеобразные. И мысль о том, что нужно кого-то убить во имя общественного блага противоречит самой их сути.

Зима замолчала ненадолго.

• Меня домой не тянет. Совершенно. И не потому, что мне там было плохо. Но... я знаю, что увижу. И не хочу. Если я вернусь, то признаю, что они все мертвы давно и окончательно. А так... так где-то в душе можно врать себе, что это просто я уехала. Понимаешь?

- А дети?
- Дети... дети в воле своих родителей. Даже когда родители дерьмо...