Двуликая правда

Марк кивнул. Сам знал, как торжество справедливости придает сил, чтобы подняться и идти дальше. Однако по-настоящему лечит лишь время.

Тебе кажется, что все просто: одни – сволочи, а другие – их жертвы, да? Да только ты не судья, чтобы это решать. И жизнь не черно-белая, и даже жертвы не всегда святые. У любой правды есть другая сторона, Марк!

Странно, но сегодня он впервые представил Лику как настоящего, живого человека. Услышал скрип стержня по белым линованным листам и ее сбивчивое дыхание. Увидел, как светлый локон падает на высокий лоб и она аккуратно заправляет его за ухо. Как золотой кулончик покачивается на шее, пока она выплескивает на бумагу самое сокровенное.
Он будто нашел брешь в ее наглухо закрытой броне. И ощутил между строк ее боль.

— У тебя была депрессия? – серьезно спросила она.
Марк ненадолго задумался.
— Если депрессия – это когда у тебя болит жизнь, то значит, да, была.

Марк ненадолго задумался.

В наушниках Марк читал, гулял, делал уроки, а как вырос - работал. Именно так лучше всего получалось сфокусироваться на главном. Именно так он и написал все свои детективы — с музыкой в ушах.

Пора было признать: несмотря на доводы здравого смысла, история Анжелики плотно засела у него в голове. И не отпустит, пока он не выяснит о ней все.

Этот мир явно придумали «жаворонки», пока «совы» спали.

«Однако от того, каким будет твой следующий ход, зачастую зависит финал всей игры…»

Знаешь, что я готовила, Марк? Мое лучшее блюдо – рагу с привкусом мести

Одной – обновки, другой – обноски. Одна буква, а как меняется смысл…

Марк едва улавливал смысл слов. Действительность врезалась в него со скоростью локомотива, ударила под дых и припечатала к холодной шершавой стене.

Сквозь белесый туман едва угадывались размытые силуэты многоэтажек. Голые скелеты деревьев окружали дремлющий пруд, кое-где еще затянутый грязновато-серым льдом. Место казалось безжизненным. Лишь хриплое карканье изредка нарушало непривычную для города тишину.

В начале восьмого из стеклянных дверей метро вынырнула Клара, прижимая к пальто букет ярко-желтых тюльпанов, их закрытые бутоны выглядывали из-под бумажной обертки, будто пугливые канарейки.

– Наплевать. Лучше расслабься и выпей шампанского.
– На работе шампанское не пью… Только коньяк!

Взялся бы он за это расследование, зная то, как все кончится? Разрушил бы снова судьбы стольких людей, включая свою?
Да.
Но как же погано было у него на душе…

Да, он не мог вернуться в прошлое и изменить его. Но мог наконец примириться с ним, чтобы жить настоящим.