Корона опівночі

Капитан судна прокричал, что до отплытия осталось ровно две минуты.
И тогда Селена совершила на редкость опрометчивый поступок. Пожалуй, самый опрометчивый поступок в ее жизни. Встав на цыпочки, она зашептала Шаолу на ухо. Это были слова, объяснявшие, почему ей нужно уплыть в Вендалин и почему она сказала, что обязательно вернется. А когда до него дойдет смысл ее слов, он навсегда ее возненавидит.
— Что все это значит? — растерянно спросил Шаол.
— Потом поймешь. — Селена грустно улыбнулась.
Она тряхнула головой, зная, что дальнейшие ее слова будут еще большим безрассудством. И все-таки она их произнесла:
— Когда ты все поймешь, вспомни… обязательно вспомни, что для меня это никогда не создавало никаких различий. Никогда не меняло моего отношения к тебе. Я бы и сейчас выбрала тебя. Я всегда буду выбирать тебя.
— Селена, я совершенно ничего не понимаю. Объясни хоть что-то.
Но времени уже не было. Селена покачала головой, готовая подняться на корабль.
Шаол шагнул к ней. Всего один шаг.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
Селена подавила рыдания, угрожавшие вырваться наружу.
— Прости меня, — сказала она, надеясь, что он вспомнит эти слова позже.
Позже, когда все узнает.

— Я хочу, чтобы ты знала, — шептала Селена. — Ты была права. Очень права. Я — трусиха. Я долго убегала от судьбы. Я успела забыть, что это значит — остановиться и дать бой. — Селена склонилась еще ниже, коснувшись могилы лбом. — Но я тебе обещаю. Обещаю остановить его. Обещаю, что не забуду и не прощу ни единой капли зла и унижений, причиненных тебе. Я тебе обещаю: Эйлуэ будет свободной. Обещаю, я своими глазами увижу, как твой отец вновь наденет корону.
Селена встала, вынула кинжал и разрезала себе левую ладонь. Ярко-красная кровь капала на могилу Нехемии. Селена прижала ладонь к земле.
— Я обещаю, — повторила Селена. — Клянусь своим именем, своей жизнью, даже если для этого мне придется отдать ее без остатка. Но Эйлуэ будет свободной. Я тебе обещаю.
Кровь уходила в землю, неся послание Селены в иной мир. Туда, где Нехемия наконец-то была в безопасности. Отныне для Селены не будет других клятв, других приказов, других обязательств. Только это: не забуду, не прощу.
Она не знала, каким образом выполнит свое обещание и когда. Но она обязательно выполнит… потому что Нехемия не смогла.
Потому что для нее самой настало время перемен.

— Если до рассвета ты не покинешь город, я тебя убью.
Довольно. Это все, что она могла ему сказать.
— Спасибо, — повторил Аркер.
Селена пошла, вслушиваясь в каждый звук. Аркер был слишком вероломен.
— Я знал, что ты хороший человек.
Селена остановилась. Обернулась.
Аркер торжествовал. Она видела это по выражению его глаз. Он считал, что победил. Снова сумел дернуть ее за нужные ниточки. И тогда Селена пошла к нему. Медленно. Со спокойствием хищника.
Она подошла совсем близко. Аркер подумал, что она решила поцеловать его на прощание, и настороженно улыбнулся.
— Нет. Я отнюдь не хороший человек, — сказала она.
Ее движение было стремительным, не оставляя Аркеру ни малейшего шанса вывернуться.
Он еще успел увидеть, как кинжал вонзился ему прямо в сердце.
Селена не дала ему упасть. Поддерживая его одной рукой, другой она взялась за рукоятку кинжала.
— А вот Нехемия была хорошим человеком, — прошептала она, поворачивая кинжал.

— Потанцуй со мной, — сказал он, протягивая ей руку.
— Что? — переспросила Селена, недоуменно глядя на его руку.
Лунный свет играл в его золотистых глазах.
— Ты не поняла?
Она ничего не поняла и… поняла все. Слова капитана прозвучали совсем не так, как приглашение Дорина танцевать с ним на балу в день Ильмаса. Слова капитана едва ли можно было счесть приглашением. Но его рука… Его рука оставалась протянутой.
Селена вскинула голову:
— Насколько помню, в Ильмас я просила тебя потанцевать со мной, однако ты напрочь отказался. Ты заявил, что нас не должны видеть танцующими вместе. Это очень опасно.
— С тех пор многое изменилось.
Что значит «многое»? Еще одна загадка? Не хватит ли с нее загадок?
У Селены перехватило горло. Ладонь Шаола была мозолистой, с несколькими шрамами.
— Потанцуй со мной, Селена, — повторил он.