Цитаты из книги Neve, cane, piede

Снег за окном вызывает давние воспоминания.

Он не помнит – не помнит, что забыл.

Странные твари эти чувства.

Люди думают, что на заснеженной горе царит тишина. Но снег и лёд – создания шумные, наглые, глумливые. Всё скрипит под тяжестью снега, и от этих скрипов захватывает дух.

Люди думают, что на заснеженной горе царит тишина. Но снег и лёд — создания шумные, наглые, глумливые.

Так, своими словами, Адельмо Фарандола рассказывает, не говоря вслух, задремавшему псу, когда что-нибудь из его прошлого всплывает из недр порушенной памяти или когда его фантазии прикидываются воспоминаниями.

- Какой сегодня день? – спрашивает он пса.
- А я почём знаю? Сегодня. 

— Люблю эту вонь, — произносит пёс, когда они выходят из дому запастись едой и свет едва не ослепляет их. — Какую вонь? — Да вот эту. Разложение. Грязь. Земля. Испражнения. А потом первые цветы. Я покажусь сентиментальным, но меня эта вонь трогает.

— Эй, чего ищешь?? — Крошки. — А, вот что. Боюсь, я их уже слизал, — говорит пёс, — если бы я знал, и тебе бы чуток оставил.

Лёгким-то он точно был, и чувствовал себя невесомым и прозрачным, словно несчастная его оболочка сделана из бумаги. И, как отшельник-пустынник, он переполнялся гордостью в одиночестве, и надменно возвышал голос, и ощущал, как вибрирует в ответ чрево шахты, и не знал, что голос его был лишь слабым сипением, не отдававшимся эхом, а слова его — крохотными облачками белого пара в ледяной тьме.

Пёс кажется порой придатком человека. Он держится совсем рядом, отирается у ног, внимательно следит за каждым движением, Адельмо Фарандола даже пинком не может его отогнать, потому что тот, поскуливая, быстро вертится пару раз, преодолевая боль, а потом снова жмётся к своему другу.

"Позволь сказать, что ты, человек, совершенно не замечаешь, сколько жизни вокруг тебя"

- Поругаться всегда хорошо, - заключает Адельмо Фарандола, чувствуя себя философом.
- А мне отчего-то после ссоры всегда есть хочется, - говорит пëс.

Адельмо Фарандола имеет в виду: стоит гнить взаперти всю зиму, рискуя помереть с голоду, чтобы потом ощутить вот это, упиваться белизной и чистотой.