Цитаты из книги Разломы

Ощутив, как что-то горячее в груди ищет выхода, Тейт сомкнул пальцы вокруг запястья Агнес и, не встретив сопротивления, притянул ее к себе. В глаза бросилась трогательная пайетка-сердце на бледной щеке. Еще толком не осознав, что собирается сделать, Тейт наклонился и не столько увидел, сколько почувствовал, что Агнес отступила – даже меньше чем на полшага. Вряд ли это можно было назвать попыткой вырваться, но Тейт инстинктивно замер.

Агнес испугалась. Тейт понял это, когда ее взгляд метнулся из стороны в сторону. Все еще держа ее за запястье, Тейт тоже огляделся – вокруг не было ничего, кроме сонных деревьев и сгущающейся темноты. Агнес была права: никто не пришел бы на помощь, если бы она закричала. Тейт вспомнил, как она оцепенела, когда на нее замахнулся ее отец. Как стояла, зажмурившись, хотя могла бы увернуться. Поджав губы, он отпустил Агнес и отстранился.

С лицом Агнес произошла удивительная метаморфоза – она улыбалась так, что сразу стало ясно, как мало значили те улыбки, которые она скармливала Тейту до сих пор. Тейт подумал о том, как редко, должно быть, Агнес бывало по-настоящему весело. Даже когда она излучала хорошее настроение, за этим скрывалось что-то вымученное, будто она лишь отвлекала внимание от зияющей раны у себя в груди. Искреннюю радость Тейт видел в глазах Агнес лишь трижды. В тот раз, когда она заставила его прожевать те кислые конфеты, от которых у него чуть не отвалился язык. Когда рассказывала ему про рок-музыкантов в «Фонотеке». И сейчас.

Сам Тейт не видел в своем молчании ничего противоестественного, воспринимая его как застарелую болячку, с которой по прошествии многих лет он уже сроднился. Он молчал не потому, что ему нечего было сказать. Он молчал потому, что ему еще не встречались люди, чьего понимания он бы искал или которые действительно хотели бы его выслушать. Мысли Тейта и его чувства никогда не были важны. Так было и в приюте, и в тот продолжительный период, когда он был поневоле прикован к человеку, считавшему, что вселенная крутится вокруг него.

Она всегда сбегала от его истерик. Он в гневе стирал ногой символы, которые она долго чертила на земле ключом, и она уезжала на машине без него, так что ему приходилось возвращаться домой пешком, спрашивая дорогу у прохожих. Он заливал чернилами ее дневники, и она оставляла его на ночь одного в необжитой комнате, где по углам скреблись крысы, а оконные ставни дребезжали под ударами свистящего ветра. Он разводил костер из заговоренных трав на заднем дворе, и она пропадала так надолго, что любой другой уже давно перестал бы ее ждать.

Винни был очень доволен собой, когда наблюдал, как горит костер, а в нем съеживается и превращается в труху то, что было дорого Пайпер. Дороже, чем он сам. На душе стало так легко, он даже подумал: «Поскорее бы увидеть ее лицо, когда она поймет, что я сделал». И он увидел. В окне второго этажа – Пайпер проснулась от плохого предчувствия и сразу догадалась, что к чему. В ту же секунду, как их взгляды встретились, Винни пожалел обо всем. Но было поздно. Наутро Пайпер уехала, не попрощавшись, и вернулась только через месяц – за день до срока оплаты аренды.