Цитаты из книги Мои воспоминания

Наши созвездия решительно враждебно двигаются в эфире, и поэтому нам лучше всего, как он сам предлагает, избегать свидания.

Тургенев о Толстом, 14 января 1862 года

Тургенев был избалованный русский барич, что, между прочим, с известною прелестью отражалось на его произведениях.

Молодость прошла, а старость не пришла - вот отчего приходится тяжко.

Почта у нас, как капризная женщина, всегда удивляет неожиданностью.

Что же касается до жены брата Ник. Серг., то И. С. ее терпеть не мог и часто вспоминал про нее, не стесняясь в выражениях. Это был немка из Риги, не признаваемая покойной Варв. Петр. в качестве невестки и в мое время проживавшая верстах в десяти от Спасского в селе Тургеневе.

Бубулька всегда спала в спальне Тургенева, на тюфячке, покрытая от мух и холода фланелевым одеялом. И когда по какому-либо случаю одеяло с нее сползало, она шла и бесцеремонно толкала лапой Тургенева. «Вишь ты какая избалованная собака», — говорил он, вставая и накрывая ее снова.

Тургенева встретило препятствие, причинившее ему немало волнения: неразлучную его белую с желтоватыми ушами Бубульку ни за что не хотели впускать в комнату, так как она пес. Над необыкновенною привязанностью Тургенева к этой собаке в свое время достаточно издевался неумолимый Лев Толстой, но со стороны Тургенева такая нежность к Бубульке была извинительна. Когда собака была еще щенком, мадам Виардо, лаская ее, говорила: «Бубуль, бубуль». Это имя за нею и осталось.

Тургенев не только никогда не думал о прочном устройстве своих материальных дел, но был совершенно неспособен обсудить их.

У нашего отца в Новоселках было всего пять-шесть поваров, готовивших поочередно; все они учились по знаменитым московским кухням, а фатьяновские повара были их учениками.

Всем известно, что игроки, подобно влюбленным, видят вещи под влиянием аффекта и им, как пьяным, море по колено.

Это вот он нарочно теперь ходит взад и вперед мимо меня и виляет своими демократическими ляжками!

[Толстой про Тургенева]

— Вот все время так, — говорил с усмешкой Тургенев. — Вернулся [Лев Николаевич Толстой] из Севастополя с батареи, остановился у меня и пустился во все тяжкие. Кутежи, цыгане и карты во всю ночь; а затем до двух часов спит как убитый. Старался удерживать его, но теперь махнул рукою.

По природе ли или вследствие долгого пребывания за границей Тургенев отличался наклонностью к порядку в окружающих вещах. Он не иначе садился писать самую простую записку, как окончательно прибравши бумаги на письменном столе.