Любимая помощница инквизитора

Я подобрала юбку и побежала навстречу. Как глупый мотылек, летящий на пламя. Но не могла остановиться. Неслась на всех парусах.

Пусть инквизитор меня арестует или осудит. Уже было неважно. Всё мое существо стремилось к нему. Вопреки разуму и инстинкту самосохранения. Я летела прямо в бездну. Понимала это, отлично понимала. И не останавливалась.

— Созидание опаснее разрушения, — проговорил инквизитор и, заметив мое удивление, пояснил: — Я могу отменить только то, что уже существует.

Он взял из корзины яблоко. Через мгновение его окутало черной дымкой, и оно исчезло.

— Всё. — Реннголд щелкнул свободными пальцами. — Больше я ничего не могу сделать. Яблока нет, и моя сила закончена. А вот созидатель может сотворить сколько угодно таких яблок. И не только яблок, но и смертельно опасного оружия. Разрушение ограничено, а созидание — нет.

— Ты знаешь, Лау, жизнь полна парадоксов.
В человеческих руках может быть столько власти, что вот-вот начнешь двигать небесными светилами. И вместе с тем перед лицом хаоса мы слабы и беспомощны, как муравьи. Ты веришь в судьбу?

— Леа, ты пойми, — инквизитор заговорил мягко как с ребенком, — есть идеализм, а есть реальность. Без жесткой руки не было бы порядка. За примером далеко ходить не надо. Посмотри, что творится в Ферии.
— При короле такого не было!
— Вот именно. — Реннголд улыбнулся уголком губ. — Порядок требует жертв. Иначе нельзя.
— Жертвы нельзя оправдывать, — возразила я. — Даже порядком.

— Не хочу, чтобы ты меня ненавидела, Леа, сказал он проникновенно, и по спине побежали мурашки. — Но ты должна была прочувствовать на себе, что стоит за каждым моим решением. Мне не доставляет удовольствия казнить людей.

–А ты думала, такие решения даются легко?
Я посмотрела ему в глаза, но быстро отвела взгляд. Мне стало стыдно. Я была уверена, что для инквизитора казнить и миловать плевое дело. Он каждый день...
Вот именно, каждый день он выбирает и направляет человеческие судьбы. И страшно представить, сколько всего таких решений набирается за месяц или за год.

Тетя Маргарет вечно была мной недовольна. Говорила, что у меня «руки-крюки» и доверять мне работу - только переводить дорогостоящие материалы. Сама она работала портнихой, причем довольно ловкой. А в свободное время пекла торты на заказ. И то и другое у меня получалось одинаково плохо.

Меня топили в черноте, а ее образ стал моим маяком.

И я решила, что надо жить здесь и сейчас. А там будь что будет.

– Смотрю, вы подружились с Адамантом, – заметила я.
Юрти улегся на мягкой кровати.
– Он к тебе неровно дышит, – заявил иярд.
– Дракон? – не поняла я.
– И дракон тоже. Но я про его хозяина.

– Повезло тебе, Илеана, такой мужчина! Высокий, статный. К такой груди только и хочется, что прижаться.
– Да что там грудь, – махнула рукой до того молчавшая ткачиха с соседней улицы. – Вы зад его видели?

– Будешь моей женой, - прошептал он на ухо и коснулся губами мочки.
– Это предложение? - Я пискнула, когда он легонько прихватил зубами шею.
– Приказ великого инквизитора.

Что, если бы она согласилась на предложение Оранджея? Император одарил бы ее всеми благами мира. Ей не пришлось бы не то что работать на меня, а работать вообще. Она получила бы все, о чем, вероятно, мечтает.