Седьмая сестра

Это страшно, когда ломают тело. Это больно, когда уничтожают душу.

Удача не любит посторонних глаз. Фортуна всегда играет вслепую, не нарушай темноты и тайны.

Жизнь такая нелепая штука, что цитатами её не проймёшь.

Почему так устроен человеческий мозг? Почему мы сочувствуем тем, кто причинил нам боль?

Есть лимит у любого страха. Порог, за которым наступает апатия.

Большая сила – это всегда безмерно большая ответственность!

Встречаются в жизни такие принцы, что вырезают нам сердце и съедают его, сладострастно щурясь.

Дочка, наш мир – полотно, сотканное из надежд и свершений. А у всякого полотна есть две стороны и два узора. То, что светло с одной стороны, оборачивается тенью с другой. Если встретишь самого чёрного монстра, загляни на изнанку его души, там отыщешь свет и надежду!

Не все тайны нужно доставать из земли.

В мире, где исподнее лезет наружу, волшебство не даётся даром.

Есть такой вид азартной игры, где ставка не деньги, не драгоценности. Мы кидаем на кон кусочки души, ошмётки сердца, огрызки любви. Так хотим выиграть хоть немного тепла, что готовы рисковать снова и снова. Но получаем лишь холод предательства.

Не приглашай к столу в своем доме разных сомнительных личностей. Потому что застолье – не простой прием пищи, это допуск за порог и общность судьбы.

Звук – древнейший инстинкт человечества на уровне свой – чужой, он даёт иллюзию защищённости и предупреждает о близкой опасности.

Судьбу не выбирают, она приходит и берёт за горло, перечёркивая всё, чем дорожил, во что верил и что любил.

Музыка лечит любые раны – это я знала точно, её магия безгранична, её власть над миром безмерна.

Даже мёртвой душе нужен свет во тьме.

– Что я делаю не так, скажи? Почему всё время такая лажа? – жалко всхлипнула я, вымочив слезами его длинные волосы.
– Разве ты одна? – удивился Григ. Он говорил отстранённо и тихо. – Все косячат и все лажают. Редко кто играет партию жизни, ни разу не выдав фальшивой ноты. Что в сольнике, что в оркестре. Весь мир человеческий – отстойник природы...

У скрипачей сильные кисти, и моя туфелька устремилась в атаку, как ракета класса «земля–земля», со всей дури запущенная в полёт.

Я покорно слезла, вернула шлем, достала из кармана куртки платок. Неромантично прочистила нос.
– Ну вот, – фыркнул прекрасный рыцарь, – а я хотел попросить на память. Принцессы обычно дарят платки, но с соплями уже перебор. Хоть туфельку подари на прощанье, прибью к стене как военный трофей.

Дорога лечит любые раны. Когда едешь в поезде, жизнь упрощается, входит в проложенную колею. Маршрут выбран, уже не свернуть, расслабься и слушай музыку странствий.