Цитаты из книги Города

" Интерьер есть убежище искусства. Истинный обитатель интерьера – коллекционер. Его дело – преображение вещей. Ему на долювыпал сизифов труд: через обладание вещами очистить их от товарного характера. Однако он всего лишь придает им вместо потребительной стоимости любительскую. Коллекционер устремляется мечтами не только в далекий или давно минувший мир, но одновременно и в лучший, в такой, где люди так же мало снабжены тем, что им требуется, как в повседневном мире, однако вещи свободны от крепостной повинности быть полезными. "

" При Луи-Филиппе на историческую сцену выходит частное лицо. ... Для частного лица впервые жизненное пространство противопоставляется рабочему месту. Первое конституируется в интерьере. Комплементарна ему будет контора. Частное лицо, которому в конторе приходится считаться с реальностью, от интерьера требует, чтобы тот подпитывал его иллюзии. Это необходимость тем более насущная, что человек и не помышляет о том, чтобы расширить свои деловые соображения до общественных. При оформлении своей частной среды обитания он вытесняет и те и другие. Отсюда проистекают фантасмагории интерьера. Он для частного лица представляет собой универсум. В нем человек собирает вместе далекие земли и прошлое. Его гостиная – ложа всемирного театра. "

" Экскурс о югендстиле. На рубеже веков в югендстиле интерьер переживает потрясение. Впрочем, по своей идеологии югендстиль как будто несет с собой завершение интерьера. Его целью представляется преображение одинокой души. Его теория – индивидуализм. У Ван де Велде дом выступает как выражение личности. Орнамент для этого дома – то же, что подпись для картины. Реальное значение югендстиля в этой идеологии выражения не получает. Он представляет собой последнюю попытку искусства, осаждаемого техникой в своей башне слоновой кости, предпринять вылазку. Эта попытка мобилизует все резервы интериорности. Они находят себе выражение в духовидческом языке линий, в цветке как в образе голой, вегетативной природы, противостоящей технически вооруженному миру. Югендстиль занят новыми элементами металлоконструкций, формами несущих балок. В орнаменте он старается возвратить эти формы искусству. Бетон предоставляет ему новые возможности скульптурного оформления в архитектуре. "

" Распахнута, пориста и проницаема частная жизнь. Отличие Неаполя от других больших городов сближает его с краалем готтентотов: каждое личное состояние и действие пронизывают токи общественной жизни. Само существование, для человека Северной Европы предельно личное, здесь, как у готтентотов, дело коллективное. Так, дом – это не столько прибежище, в котором люди скрываются, сколько неисчерпаемый резервуар, из которого они появляются. Не только из дверей течет жизнь. Не только на крыльцо и пространство вокруг него, где люди сидят на стульях и занимаются своей работой (для чего стол им не нужен, достаточно коленей). Домашний скарб свисает с балконов, словно вьющиеся растения. С верхних этажей на веревках спускаются корзинки, чтобы принять почту, фрукты и капусту. "

" Когда уличный торговец, начиная с утра в восемь часов распаковывать товар, представляет по очереди зонты, отрезы полотна, шали, поначалу недоверчиво, словно сам хотел бы сперва проверить, на что они годятся, затем воспламеняется, заявляет фантастические цены, а когда предлагает большой платок, полностью развернув его, за пятьсот лир и затем спокойно складывает его, каждым движением снижая цену, пока не умещает его полностью на ладони и готов в конце концов отдать его за пятьдесят, он полностью верен древним законам базарного торга.
– Об азартности торгующихся неаполитанцев есть замечательные истории. На оживленной площади весьма дородная женщина роняет веер. Она беспомощно озирается; поднять его самой при ее комплекции трудновато. Находится кавалер, готовый оказать ей услугу за пятьдесят лир. Они торгуются, и дама получает свой веер за десятку. "

" Интерьер – не только универсум, но и футляр частного лица. Обитать – значит оставлять следы. В интерьере они подчеркиваются. Выдумываются наволочки и чехлы, кофры и футляры, на которых отпечатываются следы повседневнейших предметов обихода. Отпечатываются в интерьере и следы обитателя. Появляется детективный рассказ, идущий по этим следам. Философия обстановки , как и детективные новеллы, показывает нам Эдгара По как первого физиогномиста интерьера. Преступники первых детективных романов – не джентльмены и не апаши, но частные лица – буржуа. "

" С растущим охватом средств сообщения снижается информативное значение живописи. Сперва она начинает, в качестве реакции на фотографию, подчеркивать цветовые элементы картины. Когда импрессионизм уступает кубизму, живопись создала себе новое владение, в которое фотография пойти за ней следом поначалу была не способна. Фотография, в свою очередь, начиная с середины столетия весьма значительно расширяет сферу товарной экономики, в неограниченном количестве предлагая на рынке такие фигуры, ландшафты, события, которые ранее либо вовсе не поддавались реализации, либо реализовывались лишь в качестве картины для одного клиента. Чтобы повысить сбыт, она придавала вид новизны своим объектам благодаря модным изменениям съемочной технологии, которые определят дальнейшую историю фотографии. "