Волшебное кольцо

Для его музыки было полезней, чтоб в мире стало тише и темней.

Вечером старый музыкант не пошел на Тверской бульвар. Он вынул скрипку из футляра и начал играть нежную, счастливую музыку. Черепаха вышла на середину комнаты и стала кротко слушать его одна. Но в музыке недоставало чего-то для полного утешения горюющего сердца старика. Тогда он положил скрипку на место и заплакал.

Воробей уже немного освоился жить в урагане, ему было даже легче сейчас существовать, потому что он не чувствовал тяжести своего тела и не нужно было ни ходить, ни летать, ни заботиться о чем-либо. Воробей огляделся в сумраке бури, — ему хотелось понять, какое сейчас время: день или ночь. Но увидеть свет или тьму сквозь сумрак он не сумел и опять съежился и уснул, стараясь сберечь тепло хотя бы внутри себя, а перья и кожа пусть остывают.

На оконное стекло еще ночью, во тьме, легли замороженные леса и цветы неизвестной волшебной страны. Старик стал любоваться этой воодушевленной игрою природы, точно природа тоже томилась по лучшему счастью, подобно человеку и музыке.

Несчастье хоть и живет на свете, да нечаянно, а счастье должно жить постоянно.

В старости душа не заживает, она долго мучается памятью.

Несчастье хоть и живёт на свете, да нечаянно, а счастье должно жить постоянно.

Цветок этот рос из середины стеснившихся камней; он был живой и терпеливый, как его отец, и еще сильнее отца, потому что он жил в камне.

Днем цветок сторожил ветер, а ночью росу. Он трудился день и ночь, чтобы жить и не умереть.

- Чего тебе надобно? - спросила Елена Премудрая. - Зачем явился?
- На тебя поглядеть, - Иван ей говорит, - я по тебе скучаю.
- По мне и те вон скучали, - сказала Елена Премудрая и показала на тын за окном, где были мёртвые головы.

Сильна хитрость ума, а добро сильнее хитрости

Несчастье хоть и живёт на свете, да нечаянно, а счастье должно жить постоянно.

Кого любишь, того и калечество не портит.

На краю пустыря Даша почувствовала благоухание. Она поглядела вокруг. Вблизи никаких цветов не было, по тропинке росла одна маленькая травка, а пустырь был вовсе голый; но ветер шел с пустыря и приносил оттуда тихий запах, как зовущий голос маленькой неизвестной жизни. Даша вспомнила одну сказку, ее давно рассказывала ей мать. Мать говорила о цветке, который все грустил по своей матери – розе, но плакать он не мог, и только в благоухании проходила его грусть.

Воробей умер и забыл навсегда, что он был на свете.

Вечером музыкант сидел дома один; он играл на своей скрипке, но некому было его слушать, и мелодия звучала плохо в пустоте комнаты, она трогала лишь одну-единственную душу скрипача, а этого было мало, или душа его стала бедной от старости лет.

Но он нуждался в жизни и превозмогал терпеньем свою боль от голода и усталости.

... ведь Семен-то хоть и простой, да добрый малый был, а вот Аспид хоть и не простого рода, да ведь гадюка!

Я от твоей любви богатым стал.