Каждый листок, который касался его лица, усиливал его тоску и ужас. Каждый падающий листок больше никогда не встретится ему. Они опускались на его лицо, словно вуаль, уже пожелтевшие, их жилки были похожи на тонкие кости, сквозь которые просвечивало солнце.

Он сварил кофе и откинулся на своё ложе. А теперь замри… - сказал он ночи за оконным стеклом.

Мимо проплывали лица молодых девушек, мягкие и гладкие, как сливки.

Все неприятности, в которые я когда-либо попадал, были вызваны тем, что меня поймали.

Все неприятности, в которые я когда-либо попадал, — сказал Баллард, — были либо от виски, либо от женщин, либо от них вместе.

Нет, это были жалкие люди, каждый из них был сукин сын на триста шестьдесят градусов, что, по словам моего папы, означало, что они сукины дети, с какой стороны ни посмотри.

Думаете, тогда люди были злее, чем сейчас? — спросил помощник шерифа.
Старик смотрел на затопленный город. Нет, — сказал он. Нет. Я думаю, что люди не менялись с того дня, когда Бог впервые создал их.

Я думаю, что люди не менялись с того дня, когда Бог впервые создал их.

Нет, это были жалкие люди, каждый из них был сукин сын на триста шестьдесят градусов, что, по словам моего папы, означало, что они сукины дети, с какой стороны ни посмотри.

А теперь замри, сукина дочь, — сказал он ночи за оконным стеклом.

Пока вы лежите ночью в своей постели, этот лес растет.

Низкорослый, неопрятный, небритый. Он неторопливо движется по сухой мякине в клубах пыли и солнечных бликах. Саксонская и кельтская кровь. Дитя божье. Такое же, наверное, как и вы.

Ты должен гордиться, Лестер, что никогда не был женат. Это горе и душевная боль и нет никакой награды за это. Ты только порождаешь врагов в собственном доме, которые вырастают и поносят тебя.

Вы полагаете, что существуют такие места, где милосердный Господь не хотел бы, чтобы в них жили люди?

Как же он тогда держится? Или, вернее, почему эти воды не берут его?

Гнев, казалось, поддерживал его.

Ты должен гордиться, Лестер, что никогда не был женат.

Сделай неправильно хотя бы часть, и ты с таким же успехом сделаешь неправильно все.

Я из Пайн-Блаффа, штат Арканзас, и я беглец от мира сего. Я был бы беглецом от своего разума, если бы у меня было немного кокса.

— Вы думаете, тогда люди были злее, чем сейчас?

— Нет. Я так не считаю. Я думаю, что люди одинаковы с того самого дня, как Бог впервые создал их.