Я не знаю, насколько книга Джеймса Брэстеда «История Египта c древнейших времен до персидского завоевания» устарела, ведь египтология – она не спит, а развивается, как должна любая наука. Раз книга издаётся и переиздаётся (хотя с первого выпуска издательством М. и С. Сабашниковых на русском в 1915-ом году прошло более ста лет) благодаря обширному используемому профессором пласту фактического материала, то уж точно не стала произведением, за давностью лет представляющим только художественный интерес. Но и на эстетском чувстве автора тоже хочется остановиться, потому что оно – одно из основных достоинств. Брэстед пишет с большим вкусом. Читается всё как роман-эпопея, только события в нём реальные, и такая ремарка лишь больше подпитывает интерес. Американский учёный прочно и быстро захватил меня в свои сторонники литературностью, а не научной сухостью языка, основательно, скрупулёзно, после короткого вступления, панорамно раскладывая жизненно важный для Египта Нил «на составляющие». Это уже говорит о его полнейшей вовлечённости в тему (а могло ли быть иначе?), а выглядит как начало эпичной саги, и перед сим, думаю, не устоят и любители предпочесть реальной истории выдуманное приключение или роман-реку, текущий по страницам сквозь десятилетия, а то и столетия рождённых автором и прожитых им, его писательским пером, жизней. «История Египта…» - гармоничный, связанный текст, который если нужно читать вслух, то приятным баритоном. Нет часто преследующих многих учёных при написании исследований скованности, напряжённости под рамками деления на рябящие перед глазами параграфы по причинам, выводам, годам и периодам. И оттого он более целостен, превращаясь в увлекательное сказание о великой цивилизации Древности. Кроме того, Брэстед менее претенциозен и категоричен, чем Артур Вейгалл (тот, кажется, чуть ли не до театральности, но у него – профессиональное), и эта дипломатичность закрепляет меня в его сторонниках. В научном труде ценится взвешенность, спокойная аура которой сопровождает рассуждения профессора Чикагского университета. Огромная работа была проделана. Профессор посетил многие коллекции и музейные собрания археологических находок Древнего Египта, накапливая по крупинке сведения для обширного материала, фотографируя письменные источники и потом переводя их, включая в текст их пересказ и соответствующие умозаключения. Большое внимание уделяется походам Тутмоса III как поворотному этапу в развитии прекрасной и загадочной цивилизации, которая на время стала воинственной, хотя и здесь профессор не забывает про свою дипломатичность, напоминая, что на общем фоне это был резкий и большой всплеск воинственности, необходимый мирному народу для собственной безопасности. Круги последствий расходились по воде истории ещё несколько сотен лет, со временем неумолимо угасая вместе с затуханием страны Та-Кемет, как называли её египтяне давным-давно. Первый персонализированный великий воитель письменных источников мира увековечил память о своей персоне победоносным расширением страны. Не обойден также не менее значимый правитель – Эхнатон. Его трагедия, попытка увода Египта в монотеизм, по мнению Брэстеда, естественно, провальная, но «с ним сошел в могилу дух, какого мир никогда не видел прежде, – отважная душа, бесстрашно действовавшая наперекор незапамятной традиции. Выдаваясь из длинного ряда традиционных и бесцветных фараонов, он проповедовал идеи, далеко превосходившие понимание его века». Указанными здесь двумя по-своему эпохальными личностями анализ Брэстеда не ограничивается, но, пожалуй, они во многом основополагающие – Тутмос III вывел процветание Египта на новый уровень, Эхнатон – во многом символ его разложения, видимой и осознанной потери величия, угасания его структуры, постепенно рассыпающейся, очень медленно во временном эквиваленте, как каменная порода под дуновениями непрекращающегося сильного ветра. Символ показа закоснения порядков, потери замечательным народом хватки к развитию и приходящему на смену желанию жить и не тужить, изнеженно, сыто, по отработанным, и не важно, что устаревшим, архаичным ритуалам, давно мёртвым с точки зрения их сакраментальности. Отдельно отмечаю хронологию битв и батальные сцены – иногда не верится, что Брэстед брал информацию в письменных памятниках, но интерпретировал их захватывающе. При всей страсти к изучаемому предмету, Джеймс резонно замечает, что нельзя делать из великих фараонов, которым в книге уделено столько внимания, непогрешимых, идеальных личностей, мифологизируемых спустя века, и самими же древними египтянами спустя лишь столетия, и перед падением своей цивилизации, будто взывающими их о помощи, защите, о прекращении беспредела местечковых вельмож и дальнейшего дробления по принципу «каждый сам за себя». И в хилые годы, уже не обладая той поразительной полнотой власти эпохи Древнего царства фараоны всё равно страдали манией монументальности. Хеопс и его последователи через памятники собственному тщеславию основательно подорвали экономическое состояние страны так, что это запомнилось навсегда. Два важнейших факта – усыпальницы стали меньше, материал хуже, а позже и вовсе всё перенеслось в Долину царей. Вместе с тем, профессор даёт право голоса и фигурам статусами поменьше – чиновникам, главам номов, писцам, жрецам. Деликатно, но подробно останавливаясь на том, что они оставили после себя, Джеймс вырисовывает из них личности и одновременно даёт понятие, как было не во дворце фараона, не у его ног, а за «оградой», снаружи. Какие были желания, планы, страхи. Безусловно, Брэстед жалеет об утрате жизнеспособности Египта, о чём говорят его «прощальные» слова в книге. Одновременно это и слова принятия – никаких гипотез и предположений, как могло бы сложиться, поверни история на другую дорожку. Сослагательного наклонения не может быть. Та неповторимая, полумистическая, культурно обогащённая страна – родина первого известного военного стратега, первой задокументированной даты (4300 г. до н.э.), колоннады в строительстве, гуманных законов «по совести» и календаря в 365 дней. Многие полезные вещи переняла и улучшила позже цивилизация греческая. А египтология – она неисчерпаема, и хранит ещё много секретов. Несомненно, таланты, техника исполнения и плодовитость мастеров тех седых времён восхищают и вдохновляют прикоснуться к изучению истории Древнего Египта и сегодня. И особенно – испытать благоговейную радость от нового открытия. Так было раньше, и так будет в будущем. Обязательно. Оценка 8,0
2 понравилось
