— Ты хочешь, чтобы я принес в жертву свое сердце?

она зло щурит глаза.

— Не болтай чепухи.

— Вот и хорошо, - отзывается Антон. - А то я бы счел, что ты слишком многого просишь.

- Нельзя уже спросить, как далеко твоя любовь способна простираться? Антон смеется, мягко высвобождаясь из ее пальцев.

• Не хватит ей ни неба, ни земли, ну разве что найдешь миры иные.

Она пятнает его душу яркими красками, сочными, жгучими и опасными. Ему всегда нравились опасности.

- Я люблю тебя, - говорит Калла. Это признание змеей сползает с ее языка и падает в пространство между ними. Признание алое, как ее губы, и острое, как ее меч. Как все остальное, чем она владеет, ее слова - оружие.

«Боги даровали нам перескок, чтобы мы могли быть свободными».

Август качает головой.

— В этом мире нет богов. - Протянув руку, он закрывает ей глаза. — Только короли и тираны.

— Знай, принц Август: твое правление скоро кончится.

Имени она так и не называет. Но одного этого уже достаточно Августу. Отказ означает, что это имя есть: во дворце завелся предатель. Здесь его работа выполнена.

- Ошибаешься, - говорит Август. - Мое правление еще даже не начиналось.

- Ты красивая.

Калла фыркает в маску.

- Ты же меня не видишь. А разве это обязательно? Ты заигрываешь со всеми, кого пытаешься прикончить?

- Только с тобой, Пятьдесят Седьмая.

Хороших королей не бывает, но есть справедливые.

Однажды во дворце она спросила, какой смысл в атаке методом грубой силы, если она не обеспечивает значительного продвижения вперёд. У военачальника, тренировавшего ее в тот день, был заранее готов ответ. Даже малая толика страха, возникшая у врага, лучше, чем ничего. Жар начинается с единственной заразной клетки.

А он почему-то вновь улыбается.
– Ты красивая.
Калла фыркает в маску.
– Ты же меня не видишь.
– А разве это обязательно?
– Ты заигрываешь со всеми, кого пытаешься прикончить?
– Только с тобой, Пятьдесят Седьмая.

Те, в чьих руках сосредоточена власть, одинаковы. Они желают идти по жизни, вновь и вновь напоминая миру о своём могуществе, если в ответ не видят повиновения, тогда добиваются его силой.

– Любовь не заслуживают. Её дарят просто так.

Однако кровь безвинна. Кровь – лишь последствие. Лучше пролить чужую кровь, чем дожидаться, когда прольют твою; лучше проявить власть и держать ситуацию под контролем – точнее, захватить власть и установить контроль.

Хорошим королевствам не нужны хорошие воины. Хороший воин погибает на поле брани, чтобы у людей была возможность оплакать его. Хорошему королевству нужны преданные воины, внушающие ужас.

Каждый шрам на её руке принадлежит ей. Каждый дюйм неровной кожи напоминает о ножах, от ударов которыми она не успела увернуться во время тренировок во дворце, о спаррингах,где она побеждала своих наставников и превосходила их мастерством. Что такое воспоминания, если не истории, неоднократно рассказанные себе? Всё её тело – это она и есть, повесть о её существовании.

– А ты узнал бы меня в другом теле?
– В любом, – заверяет Антон, – ты всё равно будешь прежней, внушающей ужас принцессой.

– Нельзя уже спросить, как далеко твоя любовь способна простираться?
Антон смеëтся, мягко высвобождаясь из её пальцев.
– Не хватит ей ни неба, ни земли, ну разве что найдешь миры иные.