Война

Забавно, что на свете есть такие существа, они возникают у вас на пути откуда-то из бесконечности, тащат за собой огромный воз сантиментов, как на рынке. Об осторожности они не думают и просто вываливают свой товар перед вами абы как. Они не знают, как правильно представлять сваленные в кучу вещи. Но ни у кого нет времени, чтобы им помочь, мы проходим мимо, не оборачиваясь, мы спешим по своим делам. Должно быть, это их огорчает. Они забирают свои вещи и уходят? Или же все разбазаривают? Я не знаю. Что с ними стало? Нам об этом совершенно ничего не известно. Возможно, они снова отправляются туда, где до них никому нет дела. Этот мир огромен. В нем так легко затеряться.

Мама верила, что можно обратиться к кому-то вышестоящему, чтобы помешать немцам предаваться их низменным инстинктам. Иначе и быть не могло. Мой отец впервые соглашался с ней. Если немцы могут делать всё, что им заблагорассудится, значит, ценности и понятия этого мира больше не действуют, а если уж родители что-то думают - значит, это уж точно истина в последней инстанции. Ну естественно, на военные зверства должна существовать какая-то управа! Необходимо только поговорить с нужным человеком, так отец и делал обычно. И всё. Родители не могли себе вообразить мир жестокости, бесконечную пытку. Поэтому попросту отрицали. Просто представить себе возможность его существования оказалось для них невыносимым.

Повсюду смерть и разруха, говорил я себе. Пришлось бы пробираться за границу, подальше от этой бойни. Но у меня не было ни бабок, ни здоровья, ничего. Вряд ли на свете есть что-либо более отвратительное, чем месяцами наблюдать за непрерывными потоками перемещающихся по улицам отрядов мужчин в разнообразной униформе, как их рассортировали, подобно связкам сосисок, на хаки, резервистов, голубых, бледно-зеленых, для ускорения процесса еще и водрузив это мясо на колеса, и толкают в огромную мясорубку, предназначенную для перемалывания кретинов. Все это ни на секунду не останавливается, тут слышно пение, там квасят, потоки растягиваются в длину, кровоточат, снова кто-то квасит, скулит, вопит, в воздухе ощущается запах гнили, начинает моросить дождь и наконец появляются первые всходы пшеницы, а тем временем новую партию придурков подвозят на корабле, который нетерпеливо гудит, спешит всех высадить, лавирует на воде, как огромный дельфин, поворачивается кормой, великолепный корабль в окружении бурлящих водоворотов, и вот уже он, рассекая разлетающиеся на мириады брызг волны, устремляется забирать других… А придурки всем довольны, у них всегда праздничное настроение. Что ж, чем больше их утилизуют, тем лучше будут расти цветы, я считаю. Без дерьма не было бы и хорошего вина. Пей до дна!