Стигмаліон

«Принцесса по-прежнему пленница замка,
Следы от побоев на теле беглянки.
Но солнце садится, темно в зале тронном,
Пора делать ноги из Стигмалиона.
Корону в рюкзак - переплавлю на шпагу,
В плаще-невидимке и с кроличьей лапкой
Иду, не дыша, мимо псов, стражей мимо -
У черного входа меня ждет любимый.
Он руку протянет, обнимет меня,
И так я узнаю, что спасена...»

Любовь - это не биология, совместимость и прочая чепуха. Это танец душ..

« У тебя бывало так,что ты встречаешь человека один раз,второй,и вдруг понимаешь,что если встретишь его в третий раз,то втрескаешься по уши?»

Куда ни ткнись - везде круглые задницы в дизайнерских леггинсах, пальцы ног с модным лаком на белом песочке и Киш лорены со спаржей. А правда заключается в том, что никто не выкладывает в Инстаграм прыщи, или грязные ногти, или задолженности по оплате, или анализы на инфекции, или то, как рыдает от одиночества, или то, как глушит бутылку виски ночью, потому что жизнь гавно.

— В Ирландии все проблемы решаются выпивкой?
— Естественно, — шутливо кивнула я. — Это же тебе не сказочная Норвегия, где можно упасть лицом в снег, потом обнять лося, полюбоваться на северное сияние и к психологу не ходи.

Говорить правду - все равно, что вонзать иглу: больно.

В моей груди набухли какие-то шарики – ужасно болючие. Я думала, что это рак, но мама сказала, что это грудь растет. И еще пару месяцев назад у меня началась менструация. Господи, хорошо, что мне заранее объяснили, что это, иначе тем утром я бы перебудила весь дом воплями «я умираю!»

В моей груди набухли какие-то шарики – ужасно болючие. Я думала, что это рак, но мама сказала, что это грудь растет.

Помни: если бы вокруг росли одни розы и лилии, мир был бы невообразимо скучен.

Можно потерпеть, когда тебе вводят катетеры, иглы, ректальные свечи, зонды, суют в уши ватные палочки, засовывают в рот градусник или отсасывающий слюну шланг на приеме у стоматолога… Приятного мало, так? А когда в тебя вводят не инструмент, а часть чужого тела – это как вообще? Кому это может нравиться? Неужели многим, если об этом даже книги пишут?

Отношения- это не новое платье, которое можно приобрести по совету подруг и легко выбросить, если оно не сядет, как надо. Отношения- это скорее вторая кожа, которую к тебе пришьют по живому. И будут отдирать по живому, если они не сложатся. Это серьёзно, и я не хочу, чтобы наши сумасшедшие родственники лезли во все это.

Эйфория, ярче которой только сверхновые звезды. Счастье, огромней которого только планеты. Блаженство, сильнее которого только тропический шторм. И все это внутри меня. Как мало нужно, чтобы вдруг столкнулись планеты и нарушились созвездия: всего один человек.

– Это очень опасная игра, Долорес, – сказал Вильям наконец. – Говорить другому человеку, что ты хочешь его.

Бери все, что на блюдечке протягивают. И на то, что не протягивают, позарься тоже! 

Придурок, влюбленный баран, пятнадцать лет, а как маленький! Вырядился! Надухарился! Идет, лыбится! И все ради кого? Ради какой-то дурочки с сиськами…

Вильям выгнул бровь и посмотрел, как на говорящего комарика: вроде разумное существо, а все равно хочется убить.

Я хочу быть с тем, кто будет относится к моей нервной системе не как к рулону туалетной бумаги.

Я наконец начала осознавать, что за шутку сыграл со мной Господь. Что зрение, слух и обоняние – это величайшие сокровища, но я бы точно променяла какое-то из них на чудо прикосновения. Попрощалась бы с благоуханием цветов и ароматом свежеприготовленной пищи, но зато смогла бы жить среди других людей. Не смогла видеть, но зато могла бы целовать. Променяла бы все звуки на тепло чужой кожи под пальцами.