На выставке «История российского дизайна», которую наш музей делал в Новой Третьяковке, представлены олимпийский ковер и олимпийский чайный сервиз. Есть тематическое платье с рисунком на тему велоспорта. Вообще к Олимпиаде было выпущено очень много продукции, и вся она была очень разная — по стилю, цветам, материалам. Кто-то из авторов смотрел в сторону народного, традиционного, у кого-то были оттепельные мотивы, у балтийских республик было все очень сдержанно. Делали вещи на любой вкус и цвет, было реальное разнообразие — то, чего нам в СССР так не хватало. И после Олимпиады не хватало тоже.

Почти десятую часть олимпийских доходов советский оргкомитет получил за счет продаж прав на телевизионные трансляции. Переговоры изначально вели сразу с тремя американскими вещательными гигантами — ABC, CBS и NBC. Тот же ABC сразу предложил Москве в полтора раза больше, чем Монреалю — 37,5 миллиона долларов. Но советские переговорщики решили торговаться дальше. В итоге контракт получила телекомпания NBC. По данным издания SmartMoney, он обошелся в 87 миллионов долларов — в 3,5 раза дороже, чем телеправа на Олимпиаду в Монреале!

Восполнять бюджетный дефицит в оргкомитете решили не только за счет прямых дотаций от государства. Проанализировали опыт коллег, изучили материалы по Олимпиадам в Риме (1960), Токио (1964), Мехико (1968) и Мюнхене (1972) — и поняли, что лучше других Игры провели немцы: они компенсировали около 70 % расходов. Самыми эффективными из 15 мюнхенских инициатив оказались розыгрыши лотерей и реализация памятных монет. На их долю пришлось 85 % общих поступлений. Так в СССР появилась моментальная лотерея «Спринт», а оргкомитет получил еще и доступ к прибыли от «Спортлото». Тот же Коваль утверждал, что лотереи обеспечили больше четверти поступлений в бюджет Олимпиады-80. В лотереи играло до 70 % населения страны. Слоган «Выигрываете вы — выигрывает спорт!» оказался очень убедительным.

"Или вот: однажды шел я по Олимпийской деревне, вижу, идет старичок, вокруг толпа прихлебателей, а у него ключ под мышкой, золотой, как у Буратино. Оказалось, это Арманд Хаммер. Я говорю: «Господин Хаммер, наверное, это для вас большая честь — получить почетный ключ от Олимпийской деревни». А он мне отвечает, на русском, с фантастическим одесским акцентом: «Молодой человек, что мне этот ключ? Я однажды прилетел в Москву и попросил, чтобы меня привезли на Красную площадь. Я пошел в мавзолей, это было ранним утром, и мавзолей был закрыт. Пришел какой-то человек и сказал: „Товарищ Хаммер, мы знаем, что вы большой друг советского народа, но сейчас все закрыто. Как только откроется, мы вас пропустим первым“. И тогда, — с гордостью сказал Хаммер, — я показал ему бумажку, где было написано рукой Ленина: „Пропускать ко мне товарища Хаммера в любое время дня и ночи“».