Большая игра

По мере британского продвижения к Джангдзе  сопротивление тибетцев становилось всё ожесточённее. Продолжали расти и потери тибетцев. В живописном ущелье Красного Идола, обеспечивая безопасный проход британской миссии, пришлось перебить больше 200 человек.

Служившие на границе русские офицеры часто вели разговоры о войне. Это было одним из способов поддерживать моральный дух. Разработка же планов нападения и сбор разведданных - просто часть рутинной работы штабных офицеров в большинстве армий. Более того, позволяя каким-то сведениям достичь ушей британцев, они успешно вынуждали их держать в Индии больше войск, чем требовалось на самом деле. Это было частью Большой Игры.

Артиллеристы Аюб Хана были так хорошо обучены, что британцы впоследствии утверждали, будто среди канониров были русские.

Начали срочно обсуждаться британские планы по поводу будущего Афганистана. Вопрос о постоянной дислокации оккупационной армии неминуемо означал огромные жертвы и затраты и был исключен. Решение состояло в том, что страну следовало разорить, затрудняя русским управление ею.

Что касается индусов, то с ними никто не консультировался. Вот только в борьбе империй прежде всего проливали  свою кровь они, равно как их соседи-мусульмане.

Керзон не верил, что неудержимое наступление русских в Центральной Азии было частью некоего грандиозного проекта или завершением выполнения завещания Петра Великого. "При отсутствии каких-либо физических препятствий, - писал он, - и во враждебном окружении... вся логика дипломатии сводится к пониманию альтеранативы: победа или поражение. Россия была просто вынуждена продвигаться вперед, как Земля - вращаться вокруг Солнца".

В случае войны, с удовольствием добавлял он, "вокруг северных границ Индии можно разлить огненное море, подстрекая ханства подняться против их российских хозяев". В устах человека, подобного Литтону, - либерального экс-дипломата с богемными наклонностями, больше интересующегося поэзией, чем политикой, - столь агрессивные слова могут показаться нехарактерными. Однако подобно большинству тогдашних интеллектуалов и людей, склонных к творчеству, он с детства ненавидел деспотичный российский режим.

Лорд Мейо заявлял: с горсткой английских офицеров и существенными денежными вливаниями "я могу превратить Центральную Азию в раскаленную плиту, на которой попляшет наш друг российский медведь".

В то время крайне трудно было провести разделительную линию между просто изысканиями и сбором разведданных.

Первая афганская война закончилась.  И как бы лорд Элленборо ни старался устроить пышное, почти триумфальное празднование победы, Британия получила жесточайший урок. И никакое множество розданных медалей, воздвигнутых триумфальных арок, полковых фейерверков и других феерий не могло скрыть горечь и сарказм случившегося.