Цитаты из книги Скорбь Сатаны

Паралич, самое худшее из всех физических наказаний.

У меня нет таланта, и это одна из причин, почему я так чту его в других.

На свете нет ничего проще, чем Любовь и Смерть.

Поэт! Пощадите меня! Зачем вы так жестоки, что взваливаете на меня такое тяжкое обвинение? Лучше быть разбойником, чем поэтом: к нему относятся с большим уважением и благосклонностью, во всяком случае пресса.

Я считаю наглостью, когда кто-то осмеливается учить меня, что я должен читать или что я должен ценить. Я в состоянии составить свое собственное суждение о написанной книге.

Обыкновенно бедняки одарены этой силой, которую нельзя купить за деньги, — этой независимостью в поступках, свободой мнения, а что дает богатство? Возможность тратить его и копить.

— Что же она сделала в литературе? — О, она написала всего один роман! Но он имеет необыкновенное для романов качество: он живет!

Но все-таки иногда случается что-то вроде любви.

Смотреть на вас все равно что яблоне смотреть на Луну.

Нет двух человеческих существ, думающих одинаково.

Я был мертв для всех впечатлений.

Ваша система убийства хуже системы ночного разбойника, потому что разбойник убивает тело, вы же стараетесь убить душу. Вам это не удается, но сама попытка уже гнусна.

Если публике нравится, когда ее обманывают, какой смысл быть точным?

Для женщины большая ошибка быть уважаемой: ее сочтут лишь скучной.

Зачем людям смотреть на меня? Каждый человек так занят своими собственными руками и так много думает о своей особе, что вряд ли забудет о себе, даже если б сам черт стоял позади него.

Я принимаю вещи такими, какими нахожу их.

— Но я так не хочу: я хочу достичь славы законным путем, если могу. — Вы не можете. Это немыслимо! Вы слишком богаты, что само по себе незаконно в литературе, которой свойственная бедность.

Я ничего не сказал; в первый раз его правдивые слова рассердили меня, главным образом потому, что они были правдивы.

Эта планета слишком мала, чтобы иметь больше одного Гомера, одного Платона, одного Шекспира. Не терзайте себя, вы не один из этих трех!

В моей книге, написанной с энтузиазмом, превозносились чувства и излагались теории, в которые я не верил. Как это получилось?