The Secret Place

Девелопер, из тех, про которых в новостях рассказывают, что они одновременно банкроты и миллиардеры.

Я всё равно не собираюсь корешиться с парнями из отдела. Я не хочу принадлежать к группе. Я просто хочу делать свою чертову работу.

А я просто помню, каково это – быть пацаном. Большинство людей обычно забывают. Легкий намек на сочувствие – чуднó. Чуть больше сочувствия – великолепно. Еще больше – и ты уже мечтаешь, как бы вмазать комунибудь в кадык.

Не наплевать на них, нет, – тихо говорит она. – Просто... не позволять им иметь для тебя значение.

Те, кто тебе не нравится, очень полезны. Им не удастся надуть тебя так легко, как это сделают те, кто тебе симпатичен.

Взрослые вколачивают собственные вехи: звонки – расписание – перемены, – чтобы удержать время, обуздать его, чтобы ты начала верить, будто оно – нечто маленькое и ничтожное, которое соскабливает слой за слоем со всего, что ты любишь, пока ничего не останется; чтобы удержать тебя, не то ты взмоешь ввысь и улетишь, кувыркаясь в водовороте месяцев, скользя сквозь завихрения мерцающих секунд, плеща пригоршни часов в запрокинутое лицо.

К концу этого долгого дня в голове у меня вместо мозгов ощущался ком стылой овсянки, обрывки мыслей ковыляли, как пьяные, в попытках отыскать друг друга.

Ты любишь красивое, сказала Конвей и была права. Я скорее умру, чем соглашусь стать непонятно кем, жить непонятно где без всей красоты, которую только смогу раздобыть.

Не представляете, сколько девчонок полагают, что изнасилованием считается, только когда незнакомый мужик приставил тебе нож к горлу; и сколько парней тоже.

одно из двух: никак или никак

моё тело, мой разум, как я одеваюсь, как я хожу, как говорю - всё мое.

у них нет оружия против этого. мир избит и изранен, пульсирует чёрно-белым и вот-вот рассыплется.

Одни вещи лучше других вещей, а если прикидываешься, что это не так, ты вовсе не человек широких взглядов, а просто козёл.

Равенство – тоненький налет на вековых принципах, поскреби ногтем, и мгновенно сойдет.

Селена вдруг понимает: Крису ни разу не приходило в голову, что мечту, возможно, не удастся осуществить. Что, если владельцы дома не захотят его продавать, что, если его снесут, чтобы построить многоэтажку, что, если у него не хватит денег на покупку? Ни о чем подобном он не задумывался. Он хочет, и точка. Значит, все будет, и это так же ясно и определенно, как трава под ногами.