Да гори оно синим пламенем, мне всё нравится
(Тот самый вайб «Ока бури», когда можно сохранять спокойствие в центре урагана. И да, ассоциации с «Вишнёвым садом» неизбежны, но в оригинале тот цвёл белым, я проверяла.)Сразу скажу, что по стилю рисовки, семантике цвета, сценографии и композиции — короче говоря, по общей визуальной эстетике это мой любимейший комикс в цикле и, наверное, в принципе один из самых любимых среди всех прочитанных. Сюжет для такой эстетики простоват, потому что кроме зловещего, тревожного и даже жуткого эффекта от некоторых сцен в нём нет никаких сложных событий. Более того, главные герои совсем не близки мне по духу, и я не припоминаю никого, кому могла бы сопереживать. (Кроме Бусинки, дочери графских слуг, хотя её образ мыслей смущает, но у неё всех сцен — на шесть страниц, настолько она второстепенная). Но как же всё-таки красиво!.. Особенно этот символический переход от нежно-розового весной, когда ещё ничего не случилось (и все в наших глазах невинны), до тёмно-бордового, как засохшая кровь, осенью, когда случилось уже всё, что должно было случиться (и мы утратили свою наивность). Семантика цветов очевидная — и всё же так красиво обыгранная сюжетом!..
Место действия почти всегда неизменно — это дача Борзых-Лайковских, и обычно герои всё время сидят на свежем воздухе и элегантно лакают чай. Садов у них два — один обычный, цветущий по весне, а вот второй… Его мы увидим только в третьем действии, так что до тех пор терпите. Но здесь любопытен даже не второй сад, а его расположение — по ту сторону усадьбы, — как будто это некий потусторонний мир. Мне кажется, так оно и есть, но как всё было на самом деле — знают только авторы.
Чаепитие и трапеза играют важную роль в сценографии комикса. Чаепитие — это некий сакральный ритуал, во время которого ведутся ключевые разговоры и непременно бьются чашки. Смеха ради посчитала количество сервизов — четыре уникальных и ещё один без особых отличий на всю книгу. (Примечательно кстати, что в финале чайный сервиз сменяется набором бокалов). Чаепитие настолько ритуально, что герои пьют чай, даже любуясь пожаром. Да и гори оно всё синим пламенем, что может быть важнее, чем элегантно потягивать чай?
Символизм сего действа может быть разным, склоняюсь к тому, что это намёк на общую приверженность графского рода Борзых-Лайковских к старым традициям, ритуалам и образу жизни высокопородной аристократии, сложившемуся за века. Правда, к чему приурочить количество разбитых чашек, не знаю: их было две, а погибших на сцене комикса персонажей, например, — пятеро. Плюс один отрубленный палец, одно простреленное ухо и одна поданная на стол голова (возможно, отварная? кто знает). Минутка весёлой математики закончилась, поэтому сделаю смелую догадку: вероятно, две разбитые чашки можно приурочить к двум шокирующим новостям — о революции и о смерти (но чьей, не скажу).
А что касается головы на блюде — мне дичайше интересно узнать, какому существу она принадлежала при жизни? На страницах это так и осталось загадкой. Я сначала думала, что это какое-то безмозглое травоядное, у которого по совпадению есть клыки (а такие бывают), но потом увидела типичную собачью челюсть и засомневалась… Впрочем, для сюжета это не важно, важно то, что вся семья с аппетитом (но всё ещё элегантно) набросилась на это блюдо и через столь гармоничную трапезу показало своё семейное единство. Как известно, трапеза — лучший способ показать межличностные отношения группы персонажей. И в данном случае это показывало, что хотя основных персонажей немного (всего шестеро) и у каждого свой характер и особенности, всё же действуют они как единый главный герой. Внутри которого, впрочем, есть своя иерархия: племянницы на нижней ступени, на средней — внучатые племянники и сын, на верхней — графиня.
Наверное, не стоит разбирать каждого персонажа, однако упомяну пару фактов о графине Морделаиде Полкановне Борзой-Лайковской. Во-первых, она очень верующая, очень! Даже когда два её сына спорят о том, считать ли смерть солдата на войне глупой или почётной (военные идеалы против практичной рациональности), она просит принести Книгу, которую Церковь Святого Глубоководного Пса (ЦСГП) считает священной, и по ней «гадает на ответ».
(Про ЦСГП есть даже пару интересных картинок.)Во-вторых, на меня произвёл впечатление выбор, который она сделала в конце (не будем портить сюрприз, какой) — не то что бы я стала её уважать, но она определённо самый цельный и самодостаточный, т.е. зрелый персонаж во всей книге. А вот на вопрос, почему я не могу уважать её и всю её семейку, ответить сложнее. Если кратко, то наши ценности решительно не совпадают.
Если развёрнуто, то…
Церковь Святого Глубоководного Пса открывается с новой стороны — зловещей, фанатично слепой, построенной на костях собак, «положивших» себя на алтарь веры. Как человек я такое не одобряю, но как читательница глубоко восхищена проработкой лора. Надо же выдумать такое, да ещё подвести всё одно к одному!.. Красиво, но…
Кстати, из старых знакомых мы как-всегда-в-который-раз-уже встречаем товарища Дружка. Избавиться от его тени невозможно, она повсюду. Если вы читали все комиксы, то уже, наверное, заметили, сколько иронии в том, когда и в каких ситуациях на сцену выходит ЦСГП. Например, наше графское семейство очень ей поклонялось, а товарищ Дружок — наоборот отрицал, подчёркивая даже, что никакой пёсий бог не помог им, когда случилась беда (это его реплики из «Щенков», на которые авторы дают ссылку в конце эпилога II в «Саду костей», как бы зацикливая историю внутри истории). На первых страницах Борзые даже называли Дружка Антипсом, хехе (я уже давно предвидела это, хехе). Но вот история совершила очередной виток, и в фабульно самой поздней книге — то бишь в «Процессе», — товарища Дружка аж канонизировали в качестве экспресс-великомученика ЦСГП. Ну что за прекрасная ирония.
Подводя итоги: если рассматривать прошлое беспристрастно, то нет правых и виноватых. Как говаривала Морделаида Полкановна, любой выбор всегда неправильный. Просто, изучая историю ради своего будущего, важно помнить, что её пишут победители, но, повторюсь, в ней нет правых и виноватых. Если уж на то пошло, виноваты все. Ну, кроме Бусинки, наверное.
Напоследок не могу не вытащить на свет божий «Вишнёвый сад» Антона Чехова. Мне захотелось его почитать, т.к. я не помнила деталей, но вот это вот общее ощущение диссонанса от постоянных чаепитий в саду, словно это какое-то «око бури», кажется мне для них самым общим. Пока читала, нашла ещё несколько перекличек, но куда интереснее разница: если у Чехова экономические проблемы конфликтовали с сентиментальной памятью, то у Терлецкого&Кати с сентиментальностью и необоснованной набожностью сталкивались социально-политические перемены, иначе говоря — революция. Но там и там прошлое стало тем, что нужно было отпустить, чтобы жить дальше. А ещё нашла там интересную цитату:
— …Подумайте, Аня: ваш дед, прадед и все ваши предки были крепостники, владевшие живыми душами, и неужели с каждой вишни в саду, с каждого листка, с каждого ствола не глядят на вас человеческие существа, неужели вы не слышите голосов… Владеть живыми душами — ведь это переродило всех вас, живших раньше и теперь живущих, так что ваша мать, вы, дядя уже не замечаете, что вы живёте в долг, на чужой счёт, на счёт тех людей, которых вы не пускаете дальше передней… Чехов, «Вишнёвый сад»
Разве это не ужастик чистой воды? Одна эта фраза сделала связь между книгами прочнее, а выбор Терлецкого&Кати этой знаменитой пьесы в качестве фундамента для Сада костей — понятнее. Получилось у них на диво хорошо и вкусно. Ради одной этой книги стоит почитать весь цикл — впрочем, предыдущие тоже хороши. Берите оптом, не пожалеете.
23 понравилось
