Цитаты из книги Аристократы

Даже те, кто жаждут войны, в глубине души жаждут мира — просто на своих условиях.

...необходимо говорить так, чтобы алчущий справедливости любого толка человек мог сослаться на любую твою фразу.

Мои шутки он понимал редко, но это непонимание само по себе было куда смешнее, чем мои шутки.

Считать кого-либо монстром, значит забывать, что вокруг — только люди, и никого, кроме людей.

Магия — это способность видеть сны наяву.

Психология и история — две науки, наиболее точно показывающие суть человечества.

...мир очень гибкий, но не стоит принимать в нем что-либо за правду или ключ к ней.

Но я вдруг в самом деле понял: элита — это язык элиты. С тех пор я перестал любить крепкое словцо, хотя, бывало, и употреблял его.

...жизнь она воспринимала как череду рассуждений с необходимыми после них выводами.

....взрослые ужасно любят, когда ты хочешь помогать людям — довольно немногие занимаются этим сами, но послушать об этом от детей любят все.

Правила несправедливы, но это правила — играть следует с оглядкой на них.

О эта прелесть абсурдистских диалогов, где один из собеседников находится вне контекста сказанного.

...вывести задним числом можно абсолютно любую мораль, жизнь это текст, и вчитывать в него смысл можно абсолютно бесконечно.

Продвинутые исследования мозга способны поколебать наши представления о свободе, данные нам христианством.

Я мечтал войти в элиту, а она разлагалась у меня на глазах.

Видеть что-то сквозь очки, хоть розовые, хоть угольно-черные, приятно и просто, но сужает поле восприятия.

Это эгоистично, когда твои мозги могут пригодиться людям, а ты идёшь торговать лицом.

Гениальность — в сущности делать то, что недоступно другим людям, высшее проявление индивидуальности. Быть может, это будет сущая мелочь, но на Земле нет второго человека, который мог бы исполнить ее именно так. Я верю, что каждый человек носит в себе то самое, что драматически отличает его от других, некая деталь, образующая пропасть между индивидом и человечеством, она может быть значительной или едва уловимой, но она есть всегда, и наша самость — причина нашего одиночества.

Смерть одноклассника удивляет, пожалуй, больше смерти учителя или коллеги. Именно с этого момента начинаешь думать: кто-то открыл счет

— Ты знаешь только, что она умерла. Это же идеальный человек.
— Правда?
— Да, если ты знаешь только, что он умер — ты не знаешь недостатков, а еще можешь придумать любые достоинства.
— Как сосуд, — сказал я. — Наполняй его чем угодно. Но я ничем не наполнял. Не хочу разочаровываться