Цитаты из книги Night Train to Lisbon

Каждый из нас — множество, избыточность самого себя. Поэтому тот, кто презирает свое окружение, не есть тот же самый, кто ему радуется или страдает от него. В обширной колонии нашего бытия сосуществуют люди всякого рода, которые думают и чувствуют совершенно по-разному.

«Религию, в которой все основано на сцене смертной казни, я считаю отвратительной. Представь себе, что в те времена уже существовали виселица, гильотина или гаррота. А теперь вообрази, как выглядели бы наши религиозные символы». Под таким углом я никогда не думал о вере, я даже содрогнулся, еще и потому, что в этих стенах его слова звучали особенно весомо.

«На его вопрос женщина ответила, что специально выбрала медленный поезд, потому что хотела прочитать эту книгу, «Le silence du monde avant les mots».Нигде ей так хорошо не читается, как в поезде. Нигде больше она так не открыта новому. Так что можно сказать, давно стала экспертом по медленным поездам».

«Страх и чужой язык не слишком хорошо подходят друг другу.»

«А если человек что-то делает в тишине и уединении, только для себя, не зная, что миллионы глаз следят за ним, насмехаясь и уязвляя своим смехом, — разве это не остается пошлостью? Пошлостью для нас самих?»

«Чистые руки как высший принцип — я нахожу это отвратительным.»

Чувство не будет тем же, когда придет во второй раз. Оно блекнет от повторения. Мы устаем, нам наскучивают чувства, если они посещают нас слишком часто и слишком долго длятся.

Они засмеялись, смеялись и не могли остановиться, смотрели друг на друга и снова смеялись, и знали, что смеются над своим прежним смехом, и что над самыми важными вещами лучше всего смеяться.

Почему открытый взгляд дается нам с таким трудом? Мы слишком инертные существа, привыкшие к давно знакомому. Любопытство — редкая роскошь на фоне привычного. Жить в давно устоявшемся и в то же время в любой момент уметь играть открытым взглядом — это большое искусство. Тут надо быть Моцартом. Моцартом открытого будущего.

Всякой дружбе свое время и свой конец.

Он не оправдал ничьих надежд и нарушил все табу - и в этом нашёл своё блаженство.

Непросто стоять на пути у себя самого, в особенности когда это становится оппозицией: «я» против «я».

«Почему мы жалеем людей, которые не могут путешествовать? Потому что они, не имея возможности распространяться во внешнем мире, и во внутреннем не могут простираться, не могут умножать себя — они лишены возможности совершать дальние путешествия в самих себя, чтобы открывать, кем и чем другим ты бы мог стать.»

Так случается порой:человек не знает,чего ему не хватает, пока не получит, а потом разом понимает,что это оно и есть

Человек должен смириться с банальностью в себе, чтобы быть действительно свободным.

Луга зеленее в поэзии, чем в своей зелени.

Ибо в этом и заключается смысл прощания, веский, полный смысл: двое, прежде чем расстаться, объясняются, как они видели и как принимали друг друга, что в отношениях им удалось, а что нет. Для этого необходимо бесстрашие - надо выдержать боль диссонансов. И признать то, что нестерпимо признавать. Прощаться - это еще значит и то, что человек должен сделать для себя: не поступиться своей правдой под взглядом другого.

Есть ли у Бога характер?