Ёко Кусака «прожила» очень маленькую, полную волн и поворотов литературную жизнь, прежде чем Сумико Кавасаки «похоронила» её – свой писательский псевдоним. А через месяц после эссе-исповеди «Жизнь и смерть Кусаки Ёко», объясняющего мотив такого поступка, бросилась под поезд. Похоронила себя следом. Подвела трагичные итоги бурной, тяжёлой молодой жизни, коротко оканчивая эссе: «Какая же ты дура. Точка». Существование Кавасаки было скоротечно, ещё быстрее оборвалась её сочинительская деятельность, потому в Японии её называют через номинанта на Нобелевскую премию по литературе Ясуси Иноуэ «падающей звездой, которая пронеслась по небу, оставив за собой шлейф света».
В России Ёко Кусака почти неизвестна, только повесть «Рассыпающийся мир», давшая название сборнику, о котором дальше пойдёт речь, публиковалась ранее в журнале «Иностранная литература».
Обложка внушает думать о каких-то мечтательно-несбыточных женских историях, подёрнутых либо поволокой ностальгии (несмотря на юный возраст писательницы) или из разряда «Если бы… то всё сложилось бы по-другому и благополучно». И при этом рассказчица бы возводила очи долу, желательно на чистое, голубое небо. Но история и в случае Кусаки не терпит сослагательного наклонения. Это закон суров и твёрд. К чему я? К тому, что бы мы ещё узнали о Ёко, если б она миновала личный кризис, если б кто-то вытащил бы её из него, оградил от неразделённой любви к женатому мужчине. К сожалению, и на письме это отразилось тоже. Стоит сравнить хотя бы две повести – тот же «Рассыпающийся мир» и «Ослепительный миг». Если первая по композиции и наполнению достойно выдвинута на престижнейшую премию Акутагавы, то вторая – поиск новых оттенков стиля словно. Как эксперимент. Сырой, туманный, разобранный. Цельность «…мига» кажется иллюзорной. И не знаю, так ли это на самом деле. Очень рискованное предприятие Кусаки, после которого на неё посыпался вал критики и, скорее всего, психологически надломил девушку ещё больше. А она была эмоциональной, свободолюбивой – только превысив барьер третьего десятка и гуляла, и курила, и пиво пила с удовольствием. Явно шла вразрез с представлениями о девушке-домашней хозяюшке в японском обществе. Очень своенравно и… искренне. Как её улыбка на фото в книге. Не притворяться, не подстраиваться под барьеры, не проползать под ними, а преодолевать их, перепрыгивать.
Понимаю, чем так хорош «Рассыпавшийся мир». Утончённость, точный минимализм воспитаны в японцах с детства, передаются через поколения, но не могу не удивляться зрелости и балансу этих качеств у такой молодой писательницы, как Кусака.
Всё в сборнике – две повести, пара рассказов, пьеса – это женские истории. Эссе – итог жизни. Её жирное, итога жизни, подчёркивание, и перечёркивание. Молодое. Импульсивное. Не устойчивое и не дождавшееся помощи, чтоб потом страшную ситуацию, позже, пересмотреть и понять, что зря, зря всё это…Это женские истории не из бульварных романчиков об интрижках и слезливой неразделённой любви, а истории об утрате близкого (не такого и удобного, угловатого, упрямого, но отца – в «Рассыпающемся мире»), о поиске себя в динамичном, меняющемся послевоенном мире, вскорости заживущем полнокровно, выздоравливающем после хаоса разрушения Второй мировой. И неразделённая любовь есть, но стойкая, не без надежды, гнущаяся под ветром обстоятельств, однако не отдающая эмоциями манипулятивного плана по отношению к читателю. Пьеса «Ножницы, ткань, платье» - о человеческой слабости. Талантливое, остроумное, ёмкое, короткое, а не разжёвывающее эти слабости и недостатки. По праву радио- и театральные постановки её идут по сей день.
Три с половиной года просуществовала Ёко Кусака. Двадцать один год прожила Сумико Кавасаки, оставив нам три тома своих сочинений, среди которых две версии одной и той же повести: авторская – «Рассыпающийся мир» - и редакторская – «Признание Домино». Переводчик Екатерина Юдина, дающая возможность прикоснуться к литературной личности Ёко на русском, выбрала вариант авторский для публикации, и, думаю, это правильно. Так честнее перед Кусакой, перед читателями. Там в мысли вспыхнувшей и быстро ушедшей писательницы никто не вмешался. Её будут помнить. Творческое наследие её разное, ценность его непреложна, а о гранях таланта и эволюции авторского стиля будут спорить, как уже происходит более 70-ти лет. А это значит, что она не забыта.
Оценка 6,5
14 понравилось
