Узница любви
«Соня, уйди!» — закричал как-то Лев Толстой, и ушёл сам. И не смог без неё жить. В прямом смысле.
Как говорится, сколько людей — столько и мнений. И моё мнение также не совсем совпадает с мнениями Павла Басинского и Екатерины Барбаняги, хотя и с последней у нас больше сходятся взгляды.
Мне понравилось построение книги в форме диалога и довольно живой полемики между двумя глубоко погруженными в тему людьми. Когда один из них затрагивает некую тему в отношениях Софьи и Льва, приводит аргументы в пользу чьей-либо из сторон и возмущается несправедливостью ситуации, а второй участник спора живо возражает ему и открывает, оживляет взгляд на другую сторону медали, показывая совершенно незаметное с первого взгляда, но объясняющее события дополнение.
Что мне не очень понравилось (хоть это и очевидно)... Биограф Льва Толстого Павел Басинский прямо-таки купается в обожании и любви к великому писателю, подчёркивая гений его мысли и закрывая глаза на многие существенные недостатки характера.
Несмотря на то, что авторы в начале исследования ставят перед собой цель — выяснить, каким человеком, какой личностью на самом деле была графиня Софья Андреевна Толстая — всё равно эта цель затирается, откладывается на второй план, и авторы обсуждают, как С. А. повлияла на мужа, какую роль в его жизни сыграла, и кого им больше жаль в этой ситуации.
Наконец-то до авторов доходит мысль, что, если на протяжении 40 лет на одной женщине висят бесконечные беременности, выкидыши, смерти, рождение и воспитание детей, содержание нескольких имений, обучение старших, лечение младших, постоянный уход, лечение и выслушивание упрёков от мужа, издание его произведений, запрет этих произведений в печати, отстаивание авторских прав и прав на издание, зарабатывание денег на всю свою огромную семью, включая мужа, который от этих денег якобы отказался, но продолжает ими регулярно пользоваться, содержание приютов, устраивание благотворительных концертов, наблюдение и контроль за ежегодными полевыми работами и непосредственное участие в них, приём бесконечных (порой не самых приятных) гостей и ответы на нескончаемые письма... Весь этот кошмар и непосильный для любого человека груз рано или поздно сведёт его в могилу в нехилом таком сумасшествии. Хотя авторы какое-то время продолжали оправдывать тяжёлое моральное состояние Софьи Андреевны её, якобы, врождённым тщеславием, истеричностью и излишней ревнивостью.
Интересно, что, в главном, можно сказать, конфликте супругов Толстых, фактически, требуя Софью отстраниться от «роскоши», уехать в глушь-Саратов, Л. Н. требовал от неё перестать быть его женой и матерью его детей. Его идеал — свободная женщина, имеющая свои увлечения, занимающаяся огородом и хозяйством в целом, не имеющая никакого отношения к деньгам, что противоречило быту Софьи Андреевны, которая постоянно заботилась о детях = бесконечные расходы, врачи, их обучение; зависимость от ухода за детьми и Л. Н., что противоречит независимому служению и посвящению себя Богу.
Кажется мне (креститься надо), что всё-таки ни один из авторов так и не понял Софью Андреевну до конца. И это не их вина, просто у них в жизни не было схожего опыта. Только человек, который был в подобных отношениях, в этой болезненной любви с эмоциональными горками и качелями, манипуляциями, страстью, ненавистью, тихим счастливым принятием и повторением всех событий по кругу, может приблизительно понять, что было на душе у С. А. и Л. Н. Почему приблизительно? Потому что, как ни крути, а душа другого человека — потёмки.
Я отчасти понимаю Сонечку. Бесконечно больно и тяжело на душе от её зияющего холодного одиночества, от любви и заботы, которых она так и не получила в достаточном количестве, хотя заслуживала этого, как никто другой.
«Она стремилась к тем же нравственным вершинам, что и Толстой: любовь, прощение, сострадание, милосердие. Только она была более закрепощена, прикована к материальному миру — детьми, хозяйством, заботой о пропитании, заботой о здоровье мужа. Это путь женщины. Замужней, многодетной, преданной женщины. Будь она бездетна и менее хозяйственна, она бы ушла за мужем хоть в избу, хоть в горы, хоть в шалаш на необитаемом острове. Ее привязанность и преданность были поразительными. Но Софья Андреевна оказалась в состоянии Аленушки с камнем на шее — ей было не всплыть. И доказать оттуда, со дна, свое мировоззрение и силу своей любви оказалось невозможным.»
4 понравилось
