Как читать книги?

Вообще загадочный и необъяснимый факт, почему в Древних Афинах, где положение женщин мало чем отличалось от положения восточных рабынь или наложниц, театр сумел создать неповторимые женские образы Клитемнестры, Кассандры, Атоссы, Антигоны, Федры, Медеи и других героинь, безраздельно царящих в пьесах «женоненавистника» Еврипида. Этот парадокс — когда женщина на сцене играет равную или ведущую роль по отношению к мужчине, а в действительности не может выйти одна на улицу — нигде не получил удовлетворительного объяснения. Это преобладание есть и в современной драме.

Мы с вами ничего не знаем о женщинах до восемнадцатого века. Не от чего оттолкнуться. Я спрашиваю, почему в елизаветинскую эпоху не было женщин-поэтов, а сама толком ничего не знаю об их воспитании, образе жизни: учили ли их писать, был ли у них свой угол в общей комнате, у многих лиц к двадцати годам были дети — короче, чем они занимались целый день? Денег у них точно не было; по словам профессора Тревельяна, их выдавали замуж против воли прямо из детской — вероятно, лет пятнадцати. Уже поэтому было бы странно, если б одна из них писала, как Шекспир.

У критика на все про все есть одна секунда — зарядил, прицелился, выстрелил — все! Отстрелялся, а что уж там получилось в конечном итоге, никого не интересует: ну обознался — принял кролика за тигра, орла за курицу, а может, вообще промазал и всадил пулю не в мишень, а в мирную буренку, что пасется на соседнем поле, — что с того? Так вот, если бы за беспорядочными выстрелами прессы автор слышал другую критику — читательскую, то есть мнения людей, которые читают, так сказать, из любви к искусству — искусству чтения; читают без спешки, не профессии ради; чей суд доброжелателен, а приговор суров, разве не сказалось бы это на состоянии литературы, не обогатило бы ее, не укрепило, не разнообразило?

“ Непростое это дело – говорить правду о своей душе. Прежде всего трудность заключается в самом высказывании. Все мы любим предаваться странному, но приятному времяпровождению, называемому размышлениями, но когда дело доходит до желания поделиться своими мыслями с сидящим напротив собеседником, мы разводим руками – нам нечего сказать! Что-то привиделось и тут же растаяло в воздухе, прежде чем ты сумел ухватиться за мелькнувшую мысль. А бывает и по-другому : шевельнется в душе какая-то догадка, ты ждешь – вот-вот наступит озарение, а чуда не происходит, и душа вновь погружается в потемки. В разговоре еще куда ни шло: тут высказываться помогают мимика, интонация, тембр голоса – они придают словам особый вес и красноречивость. Но письмо – искусство суровое: оно скрыто за семью печатями, и постичь его законы и ограничения может далеко не каждый. К тому же это опасное оружие – слабых оно превращает в пророков, а изреченную мысль лишает ее естественной сбивчивости и заставляет чеканить шаг в плотном строю рядовых, имя которым легион. “

“ Получается , что читать книги - дело весьма ответственное : оно требует таких редких качеств, как богатое воображение, интуиция, трезвость суждений . Литература – очень сложное искусство. Нам не стоит добиваться лавров, по праву принадлежащим тем немногим редким личностям, которые , занимаясь литературой , обладают еще и даром критика. Нет , мы останемся читателями. Тем более, что быть читателем – не менее почетная и ответственная обязанность. Те критерии, которые мы вольно или невольно задаем, те мнения, которые высказываем , создают ту общую атмосферу , в которой работают и которой дышат писатели . Чем просвещеннее, активнее, самостоятельнее , искреннее этот общий тон , тем более он ценен. “

“ Я не верю, что человеческую одаренность можно взвешивать, как масло или сахар.Даже в Кембридже, где так умело классифицируют людей, надевают им на головы шапочки и помечают имена буквами. Я не верю, что даже табель о рангах Уитеккеровского альманаха представляет конечную систему ценностей . Вся эта суета - противопоставление полов , достоинств , претензии на превосходство и приписывание неполноценности – из школьного этапа жизни , где всегда есть две стороны и одной нужно побить другую, и высший смысл заключается в том, чтобы подойти к высокой трибуне и получить из рук самого директора необыкновенно раскрашенный горшок. “

“ Нужно подойти к книге без всякой задней мысли. Забудьте о себе , постарайтесь не навязывать автору свои взгляды – лучше попытайтесь в него перевоплотиться. Попробуйте стать ему верным товарищем и помошником. Поймите: если начать знакомство с того, чтобы отойти в сторону, напустить на себя строгий вид, настроиться на критику , то вы этим самым закроете перед собой дорогу к величайшему богатству, дарованному чтением. Чтение процесс более долгий и сложный , чем зрительное восприятие. Возможно , быстрей всего понимаешь , с какой материей имеет дело романист, если начать не с чтения , а с пробы пера : самому попробовать поупражняться в опасном и трудном деле писательства. Едва попробуешь выразить увиденное словами , как все разлетается на тысячи мелких , раздробленных впечатлений .От образа вообще ничего не осталось . Не горюй! Отложи в сторону исчерканные листочки и открой кого-нибудь из великих. Видишь ? Теперь ты можешь лучше оценить их мастерство. “

Комнаты бывают такие разные — спокойные или мятежные, с окнами на море или, напротив, в тюремный двор, увешанные стиркой или украшенные шелками и опалами, жёсткие, точно конская грива или мягкие, словно перья; войдите в любую комнату, и вас захлестнёт необыкновенно сложная волна женственности. Как же иначе? Женщины просидели взаперти миллионы лет, и стены уже так пропитались их творческой силой, что кирпичи и известь не вмещают её — теперь она выплеснется на перья, кисти, политику и торговлю. Но эта творческая сила отличается от мужской. Бесконечно жаль, если она угаснет или исчезнет, поскольку она была воспитана веками строжайшей дисциплины, и заместить её нечем. Бесконечно жаль, если женщины станут писать, жить и выглядеть как мужчины, ведь двух полов и так не хватает для нашего огромного разнообразного мира, так как же мы обойдёмся всего одним?